Среди змеев

— Я тоскую по тем временам, когда были только мы, на борту «Гладиана», охотились на горгантавнов, – произносит Китон. – Вместе странствовали по архипелагу Хорнтроу. Сбывали яблочное пюре «Каламусу».. И даже когда Себастьян спалил запас бобов.

Родерик хихикает:

— Готовил он отвратительно. А помнишь, Конрад, как ты сам был коком?

— Не был я никаким коком.

— Да, но Громила заставил тебя готовить, – напоминает Китон.

— Ты справлялся даже хуже, чем Себастьян, – с усмешкой говорит Родерик.

— Ничего подобного.

— О, все так и было, – горячо кивает Брайс. – Просто после первого твоего обеда мы приперли Громилу к стенке.

— Что? – недоуменно моргаю я.

— Сказали ему: если Конрад еще раз встанет у плиты, мы откажемся работать, – говорит Китон.

Они все смеются.

— Дурачки, – усмехнувшись, качаю я головой.

— А вот и улыбка, – радуется Родерик, хлопнув меня по плечу.

Хочется и дальше смеяться с друзьями. Веселье помогает снять с души часть бремени, но тут Маг всех зовет к себе. Родерик хмурится. Вскоре мы снова на ногах и бредем по темному тоннелю, зато хотя бы сейчас мне легче оттого, что рядом близкие люди.

По моим ощущениям, проходит несколько часов. Маг и Тара переговариваются по коммуникатору. Голос ученой звучит слегка искаженно, ведь мы глубоко под землей, но все же Маг вкратце описывает то, что мы видим.

— Ты используешь записывающий камень? – спрашивает она.

— Само собой.

— Хорошо. Это история, ее полагается запечатлеть.

— К несчастью, картинку камень не пишет.

— Да, – со вздохом соглашается Тара. – Возможно, мне стоило пойти с вами.

— Погибло пятнадцать человек, ученая, – покачав головой, говорит Маг.

Услышав это, Тара замолкает.

Воздух становится холоднее. Либо ночь наступила, либо мы спустились уже очень глубоко. И вот, дрожа, подходим к вырезанной в скальной толще лестнице. Ступеньки как ковром покрыты светящимся лишайником.

— Странное же место для могилы, – говорит Родерик.

— Брон не хотел, чтобы его нашел кто-то еще, кроме лантиан, – отвечает Маг.

— Что же он тогда не отдал ключ им?

— Не смог. На тот момент он, скорее всего, остался последним из лантиан в Верхнем мире. Сомневаюсь, что в цехе Оружейников вообще догадывались, откуда родом их мастер. В дневнике он упоминает, будто бы остальные члены цеха верили: война идет за власть, за главенство над Скайлендом. Союзниками Нижнего мира себя никто не считал, а снизу на подмогу к Брону не торопились. В конце жизни он понял, что оружие, созданное цехом, не должно попасть ни в чьи руки, но уж если оно кому и достанется, то только его народу.

По ветхим, трухлявым доскам мы переходим через подземный ручей и встаем у заржавевшей опечатанной двери. Нам ее ни за что не открыть, даже если прикрепим к ручке цепь и все вместе потянем.

— Родерик, – зову я нашего мастера-канонира.

— Наконец-то, – отзывается он. – Моя очередь.

Родерик и еще двое мастеров-канониров с других кораблей закладывают взрывчатку у петель, а потом мы все спешно поднимаемся назад по лестнице.

— Тоннель ведь не обвалится? – спрашивает Маг.

— Об этом я даже не подумал, – замерев, спохватывается Родерик.. и со смехом жмет на кнопку детонатора. – Ой..

Дверь взрывается. Уши закладывает, а с потолка сыплется пыль. В ноздри бьет дым. Я кашляю.

Вытянув перед собой руки, мы на ощупь идем обратно к двери. Она ввалилась внутрь, обнаружив за порогом темную комнату.

— Могила, – негромко произносит Брайс.

Кашляя и стараясь дышать через рукав, проходим в склеп. Посреди пустого зала стоит каменный ящик. Брайс забегает вперед, Маг, не отставая, – сразу за ней. Она смахивает с крышки саркофага пыль и, прищурившись, читает надпись – за прошедшие годы из-за капели с потолка буквы частично стерлись. Брайс с трудом разбирает их.

— Что, если, – вслух думает Родерик, – мы проделали весь этот путь, а тут.. в могиле кто-то совершенно другой?

— Расслабься, – обернувшись, успокаивает его Брайс. – Здесь лежит Брон.

Родерик и еще несколько человек, поддев крышку саркофага гарпунами, сдвигают ее в сторону. А пока они пыхтят, ругая неподъемную каменную плиту, в голову мне приходит ужасная мысль.

Что, если нас опередили? Или Брон в свое время передумал и спрятал ключ в другом месте?

Крышка с оглушительным грохотом падает на пол гробницы, и, когда пыль оседает, Маг подходит и заглядывает внутрь саркофага. Некоторое время он не произносит ни звука. Не выдержав, я сам приближаюсь к нему. Сердце так и грохочет в груди.. И тут Маг со смехом показывает нам сияющий в свете его кристалла металлический восьмигранник.

Ключ.