Страница 33 из 40
Глава 27
Амелина
– Сережа!
Спотыкаясь, выбегаю из машины и с ужасом наблюдаю, как полицейские надевают на Тихомирова наручники. На каких–то морально–волевых, ради дочери, заставляю себя сохранять спокойствие. Хотя бы внешне.
– Что происходит? Как…Почему…
Заикаюсь, хватая ртом воздух.
– Амелина, – тихо зовет Сережа, заставляя посмотреть на него.
Он ласково улыбается и выглядит абсолютно спокойным. Как?! Как такое возможно в этой ситуации?!
– Сереж…
– Амелина, успокойся и не плачь, – строго выговаривает.
Касаюсь щек пальцами. Мокрые. Сама не заметила, в какой момент я начала реветь.
– Все будет хорошо. Я доеду до отделения, улажу это недоразумение и вернусь к вам, – подмигивает мне.
Меня колотит. Как бы не пыталась, я не могу сохранить самообладания.
Полицейские переглядываются и разражаются громким смехом.
– Ну, ты, мужик, и шутник, – гогочет товарищ майор. – Сто одиннадцатая и недоразумение? Мощно.
– Что вы имеете в виду? – цепляюсь хоть за какую–то информацию. – Какая сто одиннадцатая?
– Амелина, – Сергей предупредительно качает головой, но в этот раз я его не слушаю. Я не смогу оставаться в неведении. Я с ума сойду.
– Сто одиннадцатая статья Уголовного кодекса Российской Федерации, часть третья, – довольно ухмыляясь, поясняет полицейский, сплевывая на землю. – Нанесение тяжких телесных повреждений двум и более лицам. Относится к категории особо тяжких преступлений. Лишение свободы до двенадцати лет.
Двенадцать лет…
Ноги подкашивается, и я едва не оседаю на землю. Меня начинает колотить крупной дрожью, но это определенно точно не от промозглого ледяного ветра, швыряющего в лицо мелкий снег.
Двенадцать лет без Сергея…Двенадцать лет на зоне…
Не верю…не верю, что Паша написал заявление на собственного брата! Он же единственный родной ему человек!
Уверена, это связано с тем случаем на дне рождения моего мужа. Больше у Сергея точно не было поводов. И сейчас я вспоминаю, что он отходил, после того, как посадил меня в машину. Я тогда подумала, чтобы поздороваться с братом и перекинуться парой ласковых.
«Поздоровался».
– Но ведь уже столько времени прошло…, – бормочу, пытаясь найти хоть какую–то лазейку. – Как они докажут…
– Гражданка, пострадавшим ничего не нужно доказывать. Этим займется следствие. А срок давности по этим преступлениям – пятнадцать лет. Гражданин Тихомиров сломал челюсть родному брату. Все это время он лежал в больнице и не мог нормально есть и говорить. А гражданину Михайлову вообще понадобилась лицевая операция.
Хватаюсь за голову. Сердце болит так, будто в него вонзается тысячи раскаленных игл одновременно.
– Да заткнись ты, майор! – рявкает Сергей. – Амелина, не слушай его. Это просто полицейская провокация…
– Провокация, говоришь? – второй бьет его кулаком в живот. Сергей сгибается пополам, ловя воздух ртом. Дергается, пытаясь дотянуться до товарища капитана. Но мало что можно сделать в наручниках.
– Сережа!
– Не дергайся, гаденыш, – шипит, оскаливаясь доблестный товарищ майор. – За нападение на сотрудника при исполнении знаешь, сколько дают? Двадцать лет.
– Да пошел ты! Это ещё доказать нужно.
Зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать и не напугать ещё больше Милу. Которая, уверена, наблюдает за всем из машины и волнуется не на шутку.
– Лина, иди домой. Со мной все будет хорошо. Все нормально. Мой адвокат с тобой свяжется. Просто жди, – и я читаю по его губам: – И верь мне.
– Михайлов, чего ты вообще застыл? – начинает психовать майор и демонстративно касается кобуры. – Грузи его давай.
– Куда вы его везете?
– Гражданка, а вы вообще кто такая? – сощуривается тот самый Михайлов. – Не слишком ли много вопросов себе позволяете?
Запинаюсь, не сумев подобрать правильного ответа.
А, действительно, кто я? Жена того самого брата? Подруга? Женщина, с которой он периодически спит? К сожалению, в законе нет для меня определения….
– А, просто любовница? – грязно ухмыляется полицейский. – Так вы не входите в число близких родственников. Вы вообще никто. Так что мы вам не можем предоставить никаких сведений.
Сергей улыбается мне на прощание, и я, умирая внутри, наблюдаю, как его грузят в машину и с мигалками увозят в неизвестном направлении.
Я буквально заставляю себя держаться. Вернуться в машину. Сесть рядом с дочерью. Обнять. Нашептать ей на ушко нежности. Успокоить. Твердить, как молитву Всевышнему, что все будет хорошо. Дядя Сережа сильный, он справится.
Он мне обещал.
Обещал вернуться. И все, что мне остается, – это просто ждать.