Страница 39 из 54
До террасы было метров двадцать. Мокрые кеды неприятно хлюпали, с шорт стекала вода, полотенце приходилось придерживать одной рукой на груди.
Наталья увидела меня первой.
— Господи. Всё-таки затащили?
— Скорее мы оба упали.
Она посмотрела через моё плечо.
— Глеб?
— Жив.
— Уже хорошо.
Я улыбнулась.
— Пойду переоденусь.
— В ванной возле кухни есть сушилка, если захочешь сразу закинуть мокрые вещи.
— Спасибо, Наталья.
Я вошла в дом.
Прохладный воздух сразу прошёлся по мокрой коже.
Поднялась по лестнице, дошла по коридору до своей комнаты и только там закрыла дверь.
В зеркале напротив шкафа увидела себя целиком.
Да.
Футболка действительно стала прозрачной.
Глеб был прав в одном: переодеться стоило.
Но это не давало ему права решать за меня.
Я сняла мокрые вещи, вытерлась и надела сухие джинсовые шорты и свободную тёмно-зелёную футболку. Волосы промокнула полотенцем и оставила распущенными.
Минут через пятнадцать спустилась обратно.
Война к этому времени закончилась.
Миша ел арбуз на террасе рядом с Натальей.
Арчи лежал под столом.
Денис и Костя спорили возле воды.
Даня сидел на краю шезлонга.
Глеб стоял у дальнего бортика спиной ко мне.
Я подошла к столу и взяла стакан воды.
Даня увидел меня и поднялся.
— Всё нормально?
— Да. И спасибо за полотенце.
— Не за что.
Он кивнул на свободный стул рядом.
— Сядешь?
Я посмотрела туда.
Потом через бассейн.
Глеб уже повернулся.
Наши взгляды встретились.
Вот теперь мне стало по-настоящему интересно.
Я села.
Даня занял соседний стул.
— Я не знал, что Орлов такой ревнивый.
Я взяла со стола кусочек арбуза.
— Я тоже.
— Опасное открытие.
— Для него.
Даня рассмеялся.
Через несколько секунд на плитке рядом с нами появилась тень.
Глеб подошёл к столу. Волосы ещё были мокрыми, полотенце лежало на плечах.
Он посмотрел на Даню.
Потом на меня.
— Можно тебя на минуту?
Я положила арбуз на тарелку.
— Куда?
— На террасу.
Тон был нормальным.
Без приказа.
Я поднялась.
— Хорошо.
Мы прошли от бассейна по дорожке к дому.
Глеб шёл рядом, не касаясь меня.
На террасе Наталья с Мишей оставались у стола ближе к выходу в сад, поэтому мы прошли дальше и остановились у дальнего края, возле перил. До остальных было достаточно далеко, чтобы говорить спокойно.
Я повернулась к Глебу.
— Что?
Он провёл ладонью по мокрым волосам.
— Я перегнул.
Он признал это сразу, без попыток свалить ответственность на Даню, мою футболку или собственную ревность.
— Да.
Глеб коротко кивнул.
— Я не должен был хватать тебя и говорить, что делать.
— Не должен.
— Извини.
Я немного расслабилась.
— Принято.
Он на несколько секунд посмотрел в сторону бассейна.
Даня сидел на прежнем месте.
— Но если ты сейчас ждёшь, что я скажу, будто меня не бесило, что он на тебя смотрел, не дождёшься.
Я скрестила руки на груди.
— То есть всё-таки ревнуешь?
Глеб медленно повернулся ко мне.
— Да.
Так просто.
Без привычного ухода в шутку.
У меня внутри что-то очень неприятно и одновременно приятно дрогнуло.
— И что теперь?
— Ничего.
— Ничего?
— Ты сама решаешь, с кем разговаривать, где сидеть и во что переодеваться.
Я подняла брови.
— Очень разумно.
— Мне самому не нравится.
Я рассмеялась.
Глеб тоже усмехнулся, и остатки напряжения между нами отпустили.
— Тяжело тебе, — заметила я.
— Ты даже не представляешь.
— Попробуй пережить.
— Постараюсь.
Я уже собиралась вернуться к бассейну, когда он добавил:
— Но Даня всё равно бесит.
Я остановилась и обернулась.
— Чем?
Глеб посмотрел через моё плечо.
— Существует слишком близко к тебе.
— Это уже твоя проблема.
— Я знаю.
Вот именно поэтому злиться дальше не получалось.
Он наконец увидел разницу между ревновать и контролировать.
И для меня это оказалось важнее самого извинения.