Страница 28 из 54
К тому же после ужина я отказалась от десерта, а теперь организм справедливо напоминал, что в жизни есть решения, за которые приходится платить.
Я посмотрела на часы.
00:34.
Можно спуститься на кухню.
Я взрослый человек.
Чужой дом, но мне разрешено здесь жить.
Никто не арестует меня за кусок сыра.
Я надела мягкие шорты, поверх майки набросила тонкую серую кофту и тихо открыла дверь.
Коридор был тёмным, только у лестницы горела небольшая ночная подсветка.
Я прикрыла дверь и направилась вниз.
Ступени не скрипели.
Очень удобно.
На первом этаже было ещё темнее.
Из сада через окна проникал слабый свет фонарей.
Я прошла мимо гостиной и свернула к кухне.
Открыла дверь.
Верхний свет включать не стала. Под шкафами горела тонкая подсветка, освещавшая рабочую поверхность и холодильник, а дальняя сторона кухонного острова оставалась в полумраке. Я туда даже не посмотрела.
Сразу добралась до холодильника.
Открыла.
— Мышь кродётся.
Я подпрыгнула.
Дверца холодильника едва не ударила меня по плечу.
— Господи!
Из-за дальней стороны острова поднялась знакомая голова.
Глеб сидел на высоком стуле в тени.
Я прижала ладонь к груди.
— Ты нормальный?!
Он поднял кружку.
— Чай пил.
— В темноте?
— Свет есть.
— Это подсветка!
— Мне достаточно.
Я закрыла холодильник и посмотрела на него.
На Глебе были чёрные домашние брюки и белая футболка. Волосы растрёпаны, телефон лежал на столешнице рядом.
— Ты специально молчал, пока я сюда шла?
— Хотел посмотреть, что ты украдёшь.
— Я ничего не краду.
— А зачем открыла холодильник?
— Я здесь гостья.
— Значит, санкционированное хищение.
Я выдохнула.
— Когда-нибудь я действительно тебя ударю.
— В договоре это не прописано.
— Потому что я считала очевидным.
Глеб отодвинул соседний высокий стул ногой.
— Садись.
— Зачем?
— Раз уж пришла, поешь нормально.
Я посмотрела на холодильник.
Потом на него.
— Там есть сыр.
— Соколова, сейчас половина первого ночи. Не надо делать вид, что ты спустилась ради двух кубиков сыра.
— А ради чего я спустилась?
Глеб открыл нижний ящик острова, достал упаковку хлебцев и положил на столешницу.
— Сейчас выясним.
Потом поднялся со своего стула, обошёл остров и открыл холодильник. Достал сыр, упаковку нарезанной индейки и контейнер с помидорами.
— Я сама могу, — сообщила я, наблюдая, как он ставит всё на рабочую поверхность.
— Вижу.
— Тогда зачем ты хозяйничаешь?
— Потому что если оставить решение за тобой, ты съешь сыр и назовёшь это ужином.
— Я не собиралась ужинать.
Глеб достал из шкафа тарелку.
— Именно поэтому сейчас будешь.
Пока я возмущалась его самоуправством, он уже поставил передо мной тарелку с сыром, индейкой и помидорами и придвинул хлебцы.
Я села на высокий стул справа от него.
— Ты странный.
Глеб вернулся на своё место.
— Почему?
— Потому что выглядишь как человек, который питается воздухом, кофе и женскими нервами, а ночью собираешь нормальную еду.
Он усмехнулся.
— Женские нервы питательнее.
— Вот. Я об этом.
Глеб откинулся на спинку стула и взял кружку.
Я сделала бутерброд.
Кухня ночью выглядела совсем иначе. Большие окна превратились в чёрные зеркала, в них отражалась узкая подсветка под шкафами. Где-то снаружи стрекотали насекомые, из коридора не доносилось ни звука.
Мы некоторое время молчали.
Не неловко.
И от этого становилось немного странно.
— Можно вопрос? — спросила я.
Глеб поставил кружку.
— Можно.
— Зачем ты вообще два года ко мне лезешь?
Он посмотрел на меня.
— Лезу?
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Подходишь, комментируешь рейтинг, садишься рядом, выводишь меня из себя.
— Тебе нужен полный список?
— Мне нужна причина.
Глеб медленно провёл пальцем по краю кружки.
— Мне нравится твоя реакция.
— Это я уже знаю.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Я положила бутерброд на тарелку.
— Потому что нормальные люди через пару месяцев находят другое развлечение.
— Я упорный.
— Это тоже знаю.
Он улыбнулся.
— Значит, ты достаточно хорошо меня изучила.
— Не переводи разговор.
Глеб замолчал.
Веселье из его взгляда исчезло.
— А если причина просто в том, что мне нравится с тобой разговаривать?
Я не сразу ответила.
— Ты называешь это разговаривать?
— Иногда.
— А остальное?
— Привлекать внимание.
После этой фразы между нами стало слишком тихо.
Я посмотрела на него внимательнее.
— Моё?
— Твоё.
— Зачем?
Глеб слегка наклонил голову.
— Лиза, ты умная девочка.
— Не уходи от ответа.
— Я не ухожу.
Он подался чуть ближе, опираясь предплечьем о столешницу.
Расстояние сократилось.
— Я просто хочу понять, сколько ещё подсказок тебе нужно.
Я почувствовала, как внутри что-то медленно сдвинулось.
Очень неприятно.
И одновременно совсем наоборот.
— Это всё ещё часть нашей фиктивной недели? — спросила я тише.
Глеб несколько секунд смотрел прямо на меня.
— Нет.
Одно слово.
И совсем не односложный смысл.
Я отвела взгляд первой и машинально потянулась за стаканом воды, которого рядом не было.
Прекрасно.
— Ты меня смущаешь специально.
— Сейчас нет.
— Ещё хуже.
Он усмехнулся, но мягко.
— Я заметил.
Я всё-таки увидела чистый стакан у мойки, поднялась со стула и подошла к фильтру.
Пока наливала воду, пыталась привести мысли в порядок.
Глеб оставался у острова.
Не подходил.
Не давил.
Что раздражало, потому что с его обычным поведением справляться было проще.
Я выпила несколько глотков и повернулась.
— Я пойду спать.
Он кивнул.
— Иди.
— Спокойной ночи.
— Спокойной, Лиз.
Без рыбы.
Без гадости.
Я вышла из кухни.
Прошла через тёмную гостиную.
Поднялась по лестнице.
У своей двери остановилась.
И только тогда поняла одну неприятную вещь.