Всадники Перна

Глава 2

— В чем дело? Доблестный Ф’лар поступил вопреки традиции? – осведомилась Лесса у Ф’нора, когда коричневый всадник явился к ней и принялся вежливо объяснять, почему отсутствует командир крыла.

Лесса больше не затруднялась придерживать язык в присутствии Ф’нора. Коричневый всадник понимал, что язвительные насмешки метят не в него, и редко обижался. Казалось, ему отчасти передалась сдержанность сводного брата. Сегодня, однако, его обычная терпимость исчезла, сменившись суровым неодобрением.

— Он выслеживает К’нета, – прямо сказал Ф’нор, и в его темных глазах промелькнуло беспокойство. Он откинул со лба густые волосы – еще одна позаимствованная у Ф’лара привычка, лишь добавлявшая раздражения Лессе.

— Вот как? Лучше бы сам последовал его примеру, – бросила она.

Глаза Ф’нора гневно вспыхнули.

«Неплохо, – подумала Лесса. – Похоже, я его тоже задела за живое».

— Ты никак не поймешь, госпожа Вейра, что К’нет слишком вольно трактует твои указания. Воровство в разумных пределах вряд ли вызвало бы возражения, но К’нет слишком молод, чтобы проявлять осмотрительность.

— Мои указания? – невинно переспросила Лесса. Сомнительно, чтобы у Ф’нора и Ф’лара имелись хоть какие-то доказательства, впрочем, ее это не особо волновало. – Да он просто сыт по горло вашей трусостью!

Ф’нор клацнул зубами, не дав вырваться гневной отповеди, и сжал руки на широком поясе с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Его заледеневший взгляд заставил девушку пожалеть о своей резкости. Он старался быть с ней дружелюбным и любезным, часто развлекал забавными историями, несмотря на то, что она все чаще и чаще злилась. По мере приближения холодов еда в Вейре становилась все более скудной, несмотря на старания К’нета. Ледяной ветер нес с собой отчаяние.

После неудавшегося мятежа Д’нола всадники окончательно пали духом, что отражалось даже на драконах. Шкура их потускнела, движения стали медлительнее, и виной тому была не только нехватка еды, но и апатия. Лесса гадала, не жалеет ли Р’гул о своем бесхребетном решении.

— Рамот’а еще не проснулась, – спокойно сказала она Ф’нору, – так что тебе вовсе незачем меня обихаживать.

Ф’нор не ответил, и его затянувшееся молчание привело Лессу в замешательство. Она встала, потерла ладони о бедра, будто стирая поспешные недобрые слова, и начала расхаживать туда-сюда, поглядывая из спальни в пещеру Рамот’ы, где лежала погруженная в глубокую дрему золотая королева, превосходившая теперь размерами любого из бронзовых драконов.

«Если бы только она проснулась, – подумала Лесса. – Когда она не спит, все хорошо. В смысле, настолько, насколько это возможно. Но сейчас она подобна камню».

— Что ж.. – начала она, пытаясь не выдать нервного напряжения, – Ф’лар, по крайней мере, хоть что-то делает, даже если при этом лишает нас единственного источника провизии.

— Сегодня утром пришло послание от Лайтола, – коротко сказал Ф’нор. Злость его прошла, но неодобрение в голосе никуда не делось. Лесса выжидающе повернулась к нему. – Телгар и Форт посовещались с Керуном, – тяжело продолжал Ф’нор. – Они решили, что в нанесении ущерба виновен Вейр. – В нем вновь вспыхнула злость. – Если уж ты выбрала К’нета, то, может, хотя бы стоило внимательнее за ним следить? Он слишком зелен для подобных дел. К’ган, Т’сам, я – мы могли бы..

— Ты? Да ты чихнуть не можешь без позволения Ф’лара! – бросила она.

Ф’нор рассмеялся ей в лицо.

— Ф’лар, похоже, тебя переоценил, – презрительно ответил он. – Ты так и не поняла, почему ему приходится ждать?

— Нет! – крикнула Лесса. – Не поняла! Я что, должна инстинктивно обо всем догадываться, словно дракон? Во имя скорлупы первого Яйца, Ф’нор, никто мне ничего не объясняет! Но я рада узнать, что у Ф’лара есть причина ждать – надеюсь лишь, что достаточно веская. Что еще не слишком поздно. Ибо я думаю по-другому.

«Было слишком поздно даже тогда, когда он не позволил мне поддержать Т’бора», – подумала она, но вместо этого вслух добавила:

— Было слишком поздно, когда Ф’лар вконец струсил..

Ф’нор развернулся к ней с побелевшим от гнева лицом:

— Ему потребовалось больше смелости, чем было у тебя за всю жизнь, когда он смотрел, как ускользает подходящий момент!

— Но почему?

Ф’нор шагнул к Лессе со столь угрожающим видом, что она напряглась, готовясь к удару, но в последний момент коричневый всадник сдержался, резко тряхнув головой.

— Р’гул не виноват, – наконец устало проговорил он с болью. – Нам всем тяжело видеть, что происходит, и знать, что ничего другого не остается, только ждать!

— Но почему же? – почти закричала Лесса.

— Как по мне, тебе стоило бы об этом рассказать, – уже спокойнее продолжал Ф’нор. – Вот только Ф’лар терпеть не может извиняться за кого-то из своих.

Лесса с трудом удержалась от готового сорваться с языка язвительного замечания, боясь прервать долгожданные откровения.

— Р’гул – предводитель Вейра лишь потому, что так вышло. Полагаю, он бы справился, не будь Интервал столь долгим. Записи предупреждают об опасностях..

— Записи? Опасности? Что еще за Интервал?

— Интервал – период, когда Алая Звезда проходит не настолько близко, чтобы пробудить Нити. В записях говорится, что между возвращениями Алой Звезды проходит около двухсот Оборотов. По расчетам Ф’лара, с момента падения последних Нитей прошло почти вдвое больше времени.

Лесса с тревогой взглянула на восток, и Ф’нор мрачно кивнул:

— Да, за четыреста Оборотов легко забыть о страхе и осторожности. Р’гул хороший боец и командир крыла, но, прежде чем он признает наличие опасности, ему нужно ее увидеть, потрогать и понюхать. Конечно, он изучил все законы и традиции, но так и не постиг их в полной мере, как Ф’лар и как начинаю постигать их я, – вызывающе добавил он, видя скептическое выражение на лице Лессы, и, прищурившись, обвиняюще ткнул на нее пальцем. – И как ты сама, хотя ты и не понимаешь почему.

Она отшатнулась – не от него, но при мысли об угрозе, о существовании которой знала, даже не понимая, почему в нее верит.

— С того самого мгновения, когда Ф’лар и Мнемент’ запечатлели друг друга, Ф’лон начал его обучать, готовя на роль предводителя Вейра. Потом Ф’лона убили в той дурацкой драке.

На лице Ф’нора отразились смешанные чувства злости, горя и раздражения. Лесса запоздало поняла, что тот говорит о своем отце.