Всадники Перна

К удивлению Брекки, бульон оказался восхитительным на вкус, согрев желудок и утолив чувство голода, которое она осознала лишь сейчас. Она выпила снотворное снадобье, хотя сок плодов лунного дерева не мог полностью скрыть горький привкус.

— Ф’нор, ты что, решил вконец довести несчастного Кант’а до того, что он скоро превратится в стража порога? – спросила Миррим, укладывая Брекку в постель. – Слишком жалкий у него вид для коричневого.

— Но он же ел.. – виновато начал Ф’нор.

— Ха! – бросила Миррим, точь-в-точь как Лесса.

«Придется основательно взяться за это дитя», – рассеянно подумала Брекка, но охватившая все тело слабость не позволяла пошевелиться.

— А ну поднимай эту ленивую груду коричневых костей с лежбища и отправляй к месту кормежки, Ф’нор. И побыстрее. Скоро все соберутся на пиршество, а ты сам знаешь, как действует на аппетит простого народа вид кормящегося дракона. Давай, иди. И ты, Кант’, с ним.

Последнее, что успела увидеть Брекка, когда Ф’нор покорно последовал за Миррим из спальни, – удивленный взгляд Кант’а, которого девочка крепко ухватила за ухо и потащила за собой.

Они оставляют меня, с внезапным ужасом подумала Брекка. Оставляют одну..

«Я с тобой», – тотчас же успокоил ее Кант’.

Две ящерки нежно прижались с обеих сторон к ее голове.

«И я», – сообщила Рамот’а. «Я тоже», – добавил Мнемент’, и к их мысленным голосам присоединились другие – тихие, но явственные.

— Ну вот, – с немалым удовлетворением заявила Миррим, вернувшись в спальню. – Они сейчас поедят и вернутся.

Она прошлась по комнате, прикрывая корзинки со светильниками, чтобы их сияние не мешало спать.

— Ф’нор говорит, тебе плохо оставаться одной, так что дождусь его возвращения.

«Я не одна», – хотела ответить Брекка, но глаза ее закрылись, и она провалилась в глубокий сон.

* * *

Лесса окинула взглядом Чашу Вейра и ряды столов, за которыми сидели задержавшиеся по окончании пиршества гости, и искренне пожалела, что не может чувствовать себя столь же свободно. Рожденные в холдах и мастерских родители новых всадников, сами мальчишки, ласкавшие своих дракончиков, даже обитатели Вейра – все они весело переговаривались и смеялись, и ни у кого не возникало поводов для печали или скорби. А Лессу мучила беспричинная тоска, от которой она никак не могла избавиться.

Брекка пришла в себя, к ней вернулся рассудок, несмотря на слабость. Ф’нор смог оставить ее достаточно надолго, чтобы поесть вместе с гостями. К Ф’лару возвращались силы, и он наконец признал, что ему следует передать часть своих новых обязанностей другим всадникам. И даже Лайтол, пребывавший в абсолютном расстройстве с того момента, как Джексом запечатлел белого дракончика – как такое вообще могло случиться? – ухитрился напиться в стельку благодаря мягкой поддержке постоянно подливавшего Робинтона.

Теперь оба распевали песенку весьма неприличного содержания, которую мог предложить только арфист. Лорд-управляющий Руатом все время сбивался с ритма, но у него оказался удивительно приятный тенор. Отчего-то Лессе казалось, что он должен петь басом, лучше подходившим к его мрачной натуре.

Она погоняла по тарелке остатки сладкого пирога. Помощницы Маноры превзошли самих себя – птиц нафаршировали забродившими плодами и хлебом, убрав специфический вкус, который часто портил мясо цеппи. Сваренная на пару каша из речных злаков распадалась на отдельные нежные зернышки. Свежую зелень, судя по всему, доставили из Южного Вейра. Лесса напомнила себе, что следует предостеречь Манору от тайных походов в Южный: лишние неприятности с Т’кулом вовсе ни к чему. Может быть, зелень собрал Н’тон во время своих вылазок за личинками? Ей всегда нравился молодой бронзовый всадник, а теперь, когда она смогла узнать его получше..

Лессе стало интересно, чем сейчас заняты они с Ф’ларом. Поднявшись из-за стола, они отправились в те загадочные помещения, из которых в последнее время практически не вылезали. Наверное, возятся со своими личинками, раздраженно подумала она. Может, и ей незаметно ускользнуть? Нет, лучше остаться. Невежливо, когда оба повелителя Вейра покидают гостей под столь непонятным предлогом. К тому же все скоро должны начать расходиться.

Что теперь делать с юным Джексомом? Оглядевшись вокруг, Лесса с легкостью отыскала мальчика по белой шкуре его дракона среди других мальчишек, купавших в озере своих зверей. Дракончик, конечно, симпатичный, но есть ли у него будущее? И почему именно Джексом? Она была рада, что Лайтол сегодня напился, но вряд ли назавтра бывшему всаднику станет легче. Возможно, лучше оставить мальчика и дракона здесь, пока зверь не умрет. Никто не сомневался, что Рут’ не доживет до зрелости.

На другом конце стола для почетных гостей сидели лорд Телгара Ларад, лорд Битры Сайфер, Райд Бенденский и Асгенар Лемосский с леди Фамирой, которая постоянно смущалась. Супруги привезли с собой из Лемос-холда своих маленьких файров – к счастью, коричневого и зеленую. Файры вызвали откровенный интерес лорда Ларада, у которого созревала у очага пара яиц. Старики Райд и Сайфер, тоже получившие яйца из последней найденной Ф’нором кладки, свой интерес старались скрывать. Они не были уверены в успехе эксперимента с огненными ящерицами, но весь вечер не сводили глаз с пары файров из Лемоса. Сайфер наконец оттаял достаточно, чтобы задать вопрос, как за ними ухаживать.

Во имя Яйца.. как повлияет на настроения лордов вся эта история с Джексомом и его Рут’ом? Вряд ли они решатся нарушить сложившееся территориальное равновесие лишь из-за того, что Джексом запечатлел забавного дракончика, у которого нет никаких шансов выжить при ближайшем Падении Нитей? И как теперь называть Джексома? Д’ом, Д’ксом? Большинство женщин в Вейрах выбирали сыновьям имена, которые легко сократить. Лесса усмехнулась, подумав, что переживает из-за такой мелочи, как сокращение имени. Нет, Джексом должен остаться в Руат-холде. Она сама уступила свое законное право на холд ему, сыну Геммы, поскольку в его жилах текла хотя бы малая доля руатанской крови. Но она никогда не позволит, чтобы холдом завладели представители другого рода. Жаль, что у Лайтола нет сыновей. Нет, Джексом должен оставаться лордом Руата. Дракончик все равно не выживет. Слишком уж он мал, а его цвет – кто когда-либо слышал о белом драконе? – свидетельствовал о серьезных отклонениях. Манора как-то рассказывала про белокожего красноглазого ребенка из Нерат-холда, который не переносил дневного света..

Ночной дракон?