Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 130 из 342

— Ну да. Или ты боишься хотя бы одним глазком глянуть на ее яйца?

— На ее яйца? Честно?

Всепоглощающий ужас боролся с алчным любопытством и мыслью о том, как будут завидовать ему мальчишки из холда.

— Честно! Ну же, идем!

Коридоры, мимо которых они проходили, уже не пугали Джексома таившимся в них неведомым злом – теперь он не сомневался, что их путешествие во тьме скоро закончится. К тому же Фелессан, похоже, точно знал, куда идет. От поднятой ими пыли светильники еще больше потускнели, но впереди появилась полоска света.

— Нам туда.

— Ты когда-нибудь видел Запечатление, Фелессан?

— Конечно. Мы там были в последний раз всей толпой. Зрелище еще то, скажу я тебе. Сперва яйца качались туда-сюда, а потом начали трескаться, по всей длине, вот так. – Фелессан возбужденно взмахнул корзинкой со светильником. – А потом вдруг, – он понизил голос, придав ему драматизма, – скорлупа раскалывается, и появляется огромная драконья башка. Знаешь, какого цвета был первый?

— А по цвету скорлупы разве непонятно?

— Нет, только для королевских яиц. Они самые крупные и как бы светятся. Увидишь.

Джексом сглотнул, но ничто уже не могло его остановить. Никто из мальчишек в холде, и даже ни один юный лорд, не видел яиц или Запечатления. Может, ему удастся слегка приврать..

— Эй, не наступай мне на пятки, – прошипел Фелессан.

Полоска света впереди стала шире, отбрасывая прямоугольное пятно на гладкую противоположную стену. Когда мальчики подошли ближе, Джексом смог различить конец коридора и трещину в камне – судя по нагромождению обломков, последствия давнего оползня. И сквозь нее действительно виднелись пятнистые яйца, созревавшие на нагретом песке. Джексом зачарованно смотрел, как слегка покачивается то одно, то другое из них.

— Где королевское яйцо? – спросил он благоговейным шепотом.

— Вовсе незачем шептать. Видишь – площадка пуста, Рамот’а ушла к озеру.

— Где королевское яйцо? – повторил Джексом, недовольно почувствовав, как сорвался его голос.

— Где-то с той стороны, отсюда не видно.

Джексом вытянул шею, пытаясь разглядеть королевское яйцо.

— В самом деле хочешь его увидеть?

— Конечно. Из моего холда во время Поиска забрали Талину, и она станет госпожой Вейра. Девушки из Руата всегда ими становятся.

Пристально на него посмотрев, Фелессан пожал плечами, затем извернулся и пролез в трещину, пробравшись между камней.

— Давай, – хриплым шепотом поторопил он друга.

Джексом с сомнением посмотрел на каменную щель. Он был крупнее и выше Фелессана. Глубоко вздохнув, он боком протиснулся в трещину. Левая нога и рука прошли, но грудь застряла. Фелессан схватил его за руку и дернул. Джексом мужественно удержался от крика, когда острые камни ободрали его колено и ребра.

— Прости, Джексом, во имя Скорлупы!

— Я не просил тебя меня тянуть! – бросил он и тут же добавил, увидев виноватое выражение на лице Фелессана. – Со мной все в порядке.. наверное.

Стащив с себя рубашку, Фелессан начал стирать кровь с обнажившейся груди юного лорда, чья рубашка порвалась в клочья. Джексом оттолкнул руку друга: ему и без того было больно. И тут он увидел большое золотое яйцо, лежавшее чуть в стороне от пестрых.

— Оно.. оно такое блестящее, – пробормотал он, ощущая благоговейный восторг и вместе с тем все острее понимая, что совершает святотатство. Лишь рожденные в Вейре имели право видеть яйца.

Фелессан окинул золотое яйцо оценивающим взглядом.

— И такое большое. Больше последнего королевского яйца в Форте. Видать, мельчает у них порода, – с критической отстраненностью заметил он.

— Послушать Мардру, так проблемы с породой как раз в Бендене. Мол, драконы слишком большие и неповоротливые.

— Н’тон говорит, Мардра – то еще шило в заднице, судя по тому, как она относится к Т’рону.

Джексому не хотелось развивать эту тему. В конце концов, Руат-холд находился под крылом Форт-Вейра, и, хотя Мардра не особо нравилась юному лорду, слышать подобное он не желал.

— А вон то не такое уж и крупное, вроде яйца цеппи. Вдвое меньше даже самого мелкого из остальных. – Он коснулся гладкой скорлупы яйца, лежавшего почти у самой каменной стены, в стороне от других.

— Эй, не трогай! – запротестовал Фелессан, явно шокированный.

— Почему бы и нет? Что ему сделается? Скорлупа жесткая как кожа. – Джексом слегка постучал по яйцу костяшками пальцев, затем приложил к нему ладонь. – Теплое.

Фелессан оттащил его от яйца:

— Нельзя трогать яйца. Никогда. Пока не придет твой черед. И ты родился не в Вейре.

Джексом пренебрежительно взглянул на друга.

— Что, боишься? – Он снова погладил яйцо, давая понять, что ему вовсе не страшно.

— Я не боюсь. Но яйца нельзя трогать. – Фелессан ударил Джексома по руке. – Если только ты не претендент. Но ты не претендент, и я тоже.

— Зато я лорд-холдер. – Джексом гордо выпятил грудь.

Ему очень хотелось еще раз погладить маленькое яйцо, поскольку, даже будучи лордом, он завидовал Фелессану, жалея, что не может даже надеяться однажды стать всадником. К тому же яйцо выглядело таким одиноким, маленьким и никому не нужным, таким далеким от остальных.

— Твое звание лорда не будет стоить и песчинки в Айгене, если вернется Рамот’а и застанет нас здесь, – напомнил Фелессан и решительно потащил Джексома к трещине.

Внезапный рев в дальнем конце площадки Рождений застиг их врасплох. Хватило одного лишь взгляда на громадную тень на песке у входа в пещеру. Фелессан, более ловкий и проворный, первым протиснулся в каменную щель. На этот раз Джексом не стал возражать, когда Фелессан с силой потащил его на себя, обдирая о камни. Они даже не стали оглядываться, чтобы убедиться, в самом ли деле вернулась Рамот’а, и, подхватив корзинки со светильниками, бросились бежать.

Когда свет из трещины затерялся за поворотом коридора, Джексом остановился, чувствуя, как болит от напряжения оцарапанная камнями грудь.

— Идем, – поторопил его Фелессан.

— Не могу. Моя грудь..

— Больно? – Подняв светильник, Фелессан увидел кровь на бледной коже Джексома. – Плохо дело. Нужно поскорее добраться до Маноры.

— Мне.. нужно.. отдышаться.

Светильник Джексома замигал в такт тяжелому дыханию и полностью погас.

— Придется идти помедленнее, – дрожащим больше от страха, чем от быстрого бега голосом сказал Фелессан.