Провалы

Егор выпрямился. От него по воздуху разошлась волна — не страха, а азарта, горячего и колючего, почти веселого, как искры от вечернего костра.

— Надо проверить, — быстро заговорил Егор. — Может, там, где она… где Ольга была, тоже гудит? Или в ее квартире?

Мама давила на Соню каждый день, звонила и надрывно шептала в трубку: Сонечка, ты когда к Ольге заедешь? Там прибраться надо, а мне так тяжело одной… Ольга вернется, а у нее такой бардак, это же нехорошо, а мы семья, нам ей помочь надо, Сонечка, приезжай, пожалуйста. Соня обещала — завтра, послезавтра, в выходные, — но так и не собралась. Противно было лезть в Ольгину жизнь, рыться в ее шкафах, трогать ее кружки и книжки. Но сейчас она полезла в сумку и достала связку ключей. Маленький металлический брелок в форме гаечного ключа холодно лег на ладонь.

— Поехали, — решилась Соня.

В метро Егор сел рядом, но сразу застыл, зажав рюкзак между коленями. Соня пыталась дышать ровно, но с каждой станцией тревога вздымалась в ней, как штормовая волна. Соня знала каждый кирпичик в доме, где жила Ольга. Серый, приземистый, с крохотными балконами и облупившейся краской на козырьках подъездов. Дом из восьмидесятых, когда строили быстро и некрасиво, зато давали квадратные метры за выслугу лет. Здесь Ольга таскала Соню за руку в школу — так, что Соня то и дело спотыкалась и хныкала: не так быстро, подожди. Здесь они, хором заболевшие ветрянкой, сидели на подоконнике и смотрели, как внизу играют в классики девчонки помладше. Здесь Ольга связала для Сони уродский свитер, но такой теплый, что Соня носила его три зимы не снимая, пока тот не порвался на локтях. Здесь Соня последний раз видела отца живым: он стоял в дверях, бледный, с синими губами, и говорил маме: «Вызывай скорую, Лен, что-то плохо мне». Мама тогда побежала за телефоном, Соня дрожащими руками пыталась найти в холодильнике валокордин, а Ольга — обиженная на отчима, уже и не вспомнить, за что именно, даже не выглянула из комнаты, где заперлась, решительно хлопнув дверью. Когда фельдшер зашел в квартиру, из спальни Ольги оглушительно грохотало , никому даже в голову не пришло постучать к ней и попросить сделать потише.

— Ты чего? — спросил Егор, когда Соня застыла у подъезда, не в силах шагнуть дальше.

— Ничего, — соврала она и потянула дверь на себя.

В подъезде пахло старой краской и кошачьей мочой. Лифт, как всегда, не работал. Соня зашагала по лестнице, Егор — за ней. На четвертом этаже она остановилась у двери с выцветшим дерматином и сунула ключ в замок. Повернула раз, потом второй. Щелкнуло.

— Заходи, — бросила Соня через плечо и шагнула внутрь.

В квартире было душно и тихо. Окна Ольга не открывала — или мама закрыла, когда уходила в прошлый раз. Соня прошла в комнату, раздвинула тяжелые шторы. Пыль взметнулась в полоске света и закружилась, как снег в ночном фонаре. Егор остался в прихожей. Он стоял, прижав рюкзак к груди, и медленно поворачивал голову — то к двери, то к коридору, то к кухне.

— Ну? — не выдержала Соня. — Гудит?

Егор качнул головой — не то да, не то нет.

— Не знаю, — наконец выдавил он. — Тут… странно. Как будто что-то есть, но слабое. Как эхо.

Соня не понимала, но кивнула. Сама она чувствовала только тяжесть — липкую, давящую, оседающую на плечи мокрую тряпку. Для Сони квартира Ольги давно уже пропиталась чем-то безрадостным. Одиночеством, наверное. Или злостью. Соня не могла разобрать.

— Походим тут, — предложила она. — Может, где-то загудит сильнее?

Егор кивнул и двинулся по коридору. Соня шла следом. Они заглянули на кухню — там на столе стояла немытая чашка с засохшим кофейным налетом на дне. В комнате у дивана рассыпалась стопка книг. В ванной на бортике лежала зубная щетка, рядом — тюбик пасты без крышечки. Все было так, будто Ольга вышла на минутку и сейчас вернется.

— Тут ничего, — разочарованно протянул Егор, когда они вернулись в комнату. — Ну, то есть немного гудит, но не сильно. Не так, как перед тем, как папа…

Он осекся, отвернулся к окну. А Соня продолжила рассматривать комнату Ольги, сама не зная, что хочет обнаружить. Вот диван, заваленный подушками, вот стол, заставленный всяким хламом. Коробки с пазлами и конструкторами, шкатулка, полная цветастых открыток, — Соня вспомнила, что мама просила распихать все по шкафам, чтобы не мозолило глаза. На полке стояла фотография: Ольга с собакой — рыжей кудрявой дворняжкой. Соня не знала, что у сестры была собака. Распахнула дверцу шкафа. Внутри висели Ольгины платья, рубашки и кардиганы. Она любила странный крой и неожиданные фактуры. Соня провела рукой по ткани и чуть не задохнулась от волны чужих переживаний. Таких мощных, что пришлось схватиться за косяк. Тоска. Густая, вязкая — от нее хотелось сползти на пол и больше не вставать. И вместе с ней — злость. Лютая, выгрызающая все изнутри.

— Она была здесь несчастна, — тихо сказала Соня. — Очень.

Егор обернулся, посмотрел испуганно.

— Ты это… чувствуешь?

— Да. — Соня закрыла шкаф и попятилась. — Не хочу больше тут находиться. Пойдем.

Но Егор не двинулся с места. Он стоял посреди комнаты, нахмурившись, потом присел на корточки, приложил ладонь к полу.

— Стой, — сказал он. — Тут что-то есть.

— Где? — Соня шагнула ближе.

— Внизу. — Егор постучал костяшками по паркету. — Как будто под нами. Или… не знаю. На лестнице, например.

Егор поднялся и рванул к выходу. Соня побежала за ним вниз по лестнице. На третьем этаже Егор остановился, прислушался.

— Здесь громче, — сказал он, и голос у него дрожал. — Прямо вот здесь.

Соня встала рядом. Прислушалась и смогла уловить не звук, но ощущение звука. Как будто далеко гудел трансформатор и эта вибрация доходила сквозь стены, сквозь бетон, сквозь воздух. У Сони заныли зубы.

— Что это? — прошептала она.

Егор достал телефон, включил камеру и начал снимать — стену, пол, потолок, перила и ступени. Потом замер, уставился в экран.

— Смотри, — выдохнул он и ткнул пальцем в изображение.

Соня глянула. На экране — обычная лестничная клетка, затоптанный пол, унылая зеленая краска. Но в углу, у батареи, было что-то еще. Размытое пятно. Не совсем белое, не совсем серое. Оно будто дрожало, растворяясь в воздухе.

Соня моргнула, чуть отстранилась, всмотрелась внимательнее. Пятно приняло очертания женской фигуры, спешащей по лестнице вниз. Длинные волосы окутывали ее плечи, в руках она сжимала тонкий ремешок от маленькой сумочки. С такой не уезжают из дома, чтобы провести приятный отпуск на море.