Страница 89 из 97
Глава 23 Во мраке алого моря нечистот
Вот чего Хань Цзишэ не ожидал от «приключения», так это ступить на борт огромного лоу чуаня, изображение которого он видел только в школьном учебнике истории. Если на картинках корабль едва ли производил впечатление, то в реальности напоминал величественную крепость, устремившуюся к небесам подобно каменной скале.
В бурых волнах корабль напоминал гигантский айсберг, а туман, всё более сгущавшийся по мере удаления от суши, скрывал эту громадину от чужих глаз. Хань Цзишэ стоял у борта, постукивая пальцами по деревянным перилам. Его взгляд устремлялся то к бурой пене внизу, то к деревянным конструкциям, укреплённым металлическими накладками.
Даже странно, почему, имея такой корабль, Нань Гуацзы не отправлялся в море, чтобы разобраться с охотниками. Вряд ли их суда были оснащены пушками и арсеналом так же, как лоу чуань, который прямо-таки дышал готовностью к бою. А может, корабль и не принадлежал Нань Гуацзы, а был щедрым подарком Ди Хухо: чиновники столь низкого ранга едва ли могли позволить себе военное судно.
Прошло не меньше пары шичэней, как они отправились в путь. Закрыв глаза и подставив лицо холодному туману, Хань Цзишэ сосредоточился на том, что называлось колебанием духовной энергии. С трудом, но он всё же различал существ на корабле, видел ярким источником силы Нань Гуацзы, находившегося на нижней палубе, видел, как под толщей воды выжидало.. нечто. Навыков хватало только на то, чтобы почувствовать присутствие этого существа, похожего на ком клубящейся тёмной энергии.
И вот в такой ситуации он оказался – запертый в новом, мутировавшем от силы теле, с незнакомыми способностями и статусом чиновника Диюя. Хань Цзишэ потрясло не столько то, что он чувствовал себя иначе. Собираясь в путь, он по привычке посмотрел в медное зеркало, и даже его мутная поверхность не скрыла немало поседевших волос. Обычно такую седину называли благородной, но при своих длинных волосах Хань Цзишэ сейчас скорее напоминал неопрятного бродягу. Белые одежды только сильнее подчёркивали его истощённый вид, поэтому он обрядился в чёрное, проигнорировав недовольное бормотание слуг.
«И как мне помочь Хань И, когда я понятия не имею, какой силой владею?» – с сомнением думал Хань Цзишэ, выставляя перед собой руку и пробуя сконцентрировать на ладони немного энергии.
Ци заструилась по внутренним меридианам, исходя из ядра духа, теплящегося под сердцем. Увидев мелкие искры, он невольно воодушевился, но стоило появиться мимолётной радости, как энергия разбилась колючими вспышками, обжигая ладонь. Ругнувшись и отдёрнув руку, Хань Цзишэ плотно сжал губы, стараясь перетерпеть неприятное жжение.
— Не стоит играть с духовной энергией, брат Хань, – раздался голос Нань Гуацзы.
Замечание, произнесённое с подчёркнутым легкомыслием, разозлило Хань Цзишэ, и он напустил на себя мрачный вид. С одной стороны их с Нань Гуацзы скрывала надстройка верхней палубы, с другой – за бортом бурлила вода. Интересно, если скинуть этого наглеца за борт, он утонет или же воспарит над водой благодаря духовной силе?
— И что же мне делать, когда мы будем атаковать охотников? Бежать на них с громкими криками, пугая своей сединой?
— Брату Ханю не стоит так печалиться по поводу новой внешности. Белый цвет волос сделает его благороднее.
Во взгляде Хань Цзишэ вспыхнул огонь. Он с трудом подавил желание наброситься на Нань Гуацзы с кулаками, отчего впился ногтями в мягкую древесину, надеясь, что не сломает перила. Показательно уронив взгляд к его напряжённой руке, Нань Гуацзы только устало вздохнул и подошёл ближе, но не стал дотрагиваться до собеседника.
— Слушай своё ядро духа, но контролируй порывы эмоций. Как мы и обсуждали, охотниками займусь я, а ты найдёшь госпожу Хань и доставишь на корабль.
— А когда появятся эти двое?
— Главное, чтобы госпожа Хань раньше оказалась на борту нашего корабля. Это ведь не простое судно, у него есть свой характер и нрав, и оно защитит нас. Если демоница захочет прорваться вглубь корабля, ей придётся раскрыть себя. И тогда дело за Ди Хухо.
— И ты ей веришь? Этой Ди Хухо?
Пожав плечами, как бы подчёркивая, что в сложившихся обстоятельствах вряд ли хоть кто-то достоин доверия, Нань Гуацзы одарил Хань Цзишэ задумчивым взглядом. Он беззастенчиво разглядывал его, словно сокровище из императорского дворца, – с особым вниманием и восхищением. Не иначе, как оценивал своё творение, и это ещё больше усиливало раздражение Хань Цзишэ.
— Всё ещё злишься? – снисходительно улыбнувшись, вздохнул Нань Гуацзы.
Его лёгкий настрой не сумел пробить брешь в каменной стене, защищающей сердце и душу Хань Цзишэ. Нань Гуацзы сделал из него Бай Учана по своей прихоти, и если бы процесс не был таким болезненным, то, возможно, в душе Хань Цзишэ и нашлось бы место пониманию. Но он слишком хорошо помнил, как на протяжении долгих недель его тело сгорало изнутри, а в чреве копошились паразиты. Этот ужас сравним лишь с мучениями на судилищах Диюя, когда тебе отрубали конечности или заживо сдирали кожу.
— Брат Хань, я не мог поступить иначе. Точнее..
— Ты мог поступить иначе, – чуть ли не выплюнул колючее слово Хань Цзишэ, понимая, что ещё немного, и он сорвётся. – Просто не хотел. Признай уже наконец, что моё нынешнее положение – это лишь твой каприз, не более.
Полуулыбка медленно сползла с губ Нань Гуацзы, и теперь его лицо выражало красноречивое недовольство, предупреждавшее о том, что более он не собирался идти на уступки.
— Брат Хань, предупреждаю. Может, выглядишь ты и сильнее, но в сравнении с моими опытом ты всего лишь заяц, задирающий тигра.
— Заяц, значит?
Порядком устав от этого бесконечного театра абсурда, Хань Цзишэ схватил Нань Гуацзы за горло и с силой толкнул его на деревянные перила. Послышался жалобный хруст – вот только непонятно, древесины или позвонков. Не ожидавший подобного вероломства Нань Гуацзы успел лишь хрипло вздохнуть, прежде чем зависнуть над морем вниз головой. Вцепившись в руку Хань Цзишэ – в единственное, что не давало ему упасть, – он потрясённо округлил глаза.
— Так знай же, что у хитрого зайца три норы. Не думай, что сможешь вновь обдурить меня. Если захочу, выкину тебя за борт, и что-то мне подсказывает – обратно ты уже не заберёшься.