Страница 75 из 97
В храме оказалось спокойно. Весь ажиотаж происходил в другом месте, а сюда, похоже, наведывались местные жители, возносившие молитвы и почести Нефритовому Императору. Хань Цзишэ захотелось подольше задержаться в столь умиротворённом месте, и он начал разглядывать интерьер храма. В центре зала находился алтарь, на котором возвышалась позолоченная статуя Нефритового Императора; из ниш в стенах выглядывали фигуры других божеств.
Найдя тихое место в углу, Хань Цзишэ начал изучать сюжеты на гобеленах, висящих рядом со статуями. Он, конечно, не так хорошо разбирался в китайской мифологии, но знал легенды о великом Хуан-ди – Жёлтом императоре, Янь-ди – боге огня, Чжуаньсюе – внуке и наследнике Хуан-ди, слышал и о других богах из «Канона гор и морей». Но насколько позволяло его образование, он не мог обнаружить на гобеленах их фигур.
В центре находилась статуя Нефритового Императора, рядом с ним, но ниже, менее роскошная, – скорее всего, стояла маленькая копия Ди-цзан-вана. С десятью судьями дела тоже обстояли понятно, гобелены с их изображениями скромно украшали стены, но вот кто действительно выделялся на этой композиции, так это статуя женщины рядом со статуей Ди Цзан-вана.
«Похоже, это Си Ван Му, некогда считавшаяся богиней царства мёртвых», – заключил Хань Цзишэ, отведя взгляд от статуи богини, изображённой в довольно пугающем обличии.
— Ты действительно здесь.
От тихого голоса, раздавшегося так близко и неожиданно, Хань Цзишэ невольно вздрогнул и обернулся, устремив удивлённый взгляд на Нань Гуацзы.
— Ты чего тут делаешь? – только и спросил Хань Цзишэ, глупо хлопая ресницами и смотря на хорошего знакомого, как на призрака, появившегося будто из пустоты.
Нань Гуацзы загадочно улыбнулся, но в глазах промелькнула искра разочарования, словно он ожидал встретить куда более тёплый приём. Тихо хмыкнув и опустившись рядом с Хань Цзишэ на низкую скамейку, он схватил тыкву-горлянку, в которой плескался какой-то напиток.
— Искал брата Ханя, что же ещё? Долго пришлось искать, потому что в храме достопочтенного Сэньло-вана уж слишком много людей. Поэтому рискнул обойти другие храмы. Наверняка брат Хань не упустил бы возможность помолиться за своё спасение.
Он хотел ответить, но стоило открыть рот, как из горла вырвался лишь тяжкий вздох. Говорить вообще не хотелось, как и находиться рядом с людьми, выслушивать их, обсуждать что бы то ни было. Но так ли нужно сейчас грубить Нань Гуацзы?
— Что-то случилось, брат Хань?
«Ты случился», – чуть не ляпнул Хань Цзишэ. Стоит ли ему делиться своими печалями с Нань Гуацзы? Ведь он не знал его, как и Шу Дуньжу, как и Юнь Сяо. А те, кто знал его, либо пропали, либо мертвы.
— Го Бао умер.
— Тот человек, которого ты искал?
— Да.
— Мне жаль, – тихо прошептал Нань Гуацзы. – И жаль, что я не смог быть рядом, чтобы поддержать тебя. Глупая вышла ссора, извини меня, брат Хань.
— Он умер сегодня ночью, тебе не за что извиняться.
Понуро качнув головой, словно не соглашаясь с сухим вердиктом Хань Цзишэ, Нань Гуацзы медленным взглядом обвёл зал, в котором стояла поразительная тишина, несмотря на присутствие молящихся людей.
— Может, и не за что, но я извиняюсь за то, что покинул тебя в трудный момент. Я знаю, каково это – наблюдать, как угасает близкий тебе человек, и быть не в силах сделать для него хоть что-то.
Разговаривать не хотелось, но чтобы не расстраивать Нань Гуацзы, который оказался добр к нему, Хань Цзишэ рискнул уточнить:
— Ты о своём брате?
— Я рад, что брат Хань помнит, – тепло улыбнулся тот, но радость не задержалась на его устах, вернув лицу печальное выражение. – Мир, в котором оказался мой брат, не совпадал с его представлением о правосудии. Поначалу он был воодушевлён, стремился наказывать и ловить преступников, но со временем стал понимать, что система далеко не совершенна. А для него, благородного полицейского, это стало тяжким грузом. Работа постепенно сводила его с ума, пока и вовсе не лишила рассудка.
— Звучит ужасно.
— Просто не каждый смог бы это выдержать, – как-то буднично произнёс Нань Гуацзы, покачав в руке тыкву-горлянку и протянув её собеседнику. – Лучше помянуть хорошим словом и глотком вина наших близких. Правда, вина я не нашёл, только эту настойку из разных трав. Она хорошо успокаивает.
С сомнением посмотрев на тыкву-горлянку, Хань Цзишэ осторожно принял её и украдкой оглянулся, опасаясь, что местные служители осудят их поведение. Но всем было не до них, каждый погрузился в свою молитву. Поэтому, взяв ёмкость и откупорив крышку, Хань Цзишэ поднёс её к губам, принюхиваясь к стойкому травяному запаху. Даже если Нань Гуацзы захотел его отравить, почему-то эта мысль не казалась ему отталкивающей. Покорно сделав несколько глотков, Хань Цзишэ скривился и с трудом поборол желание выплюнуть всё обратно. Стараясь сдержать кашель, чтобы не шуметь в храме, он в недоумении обратился к Нань Гуацзы:
— Что это за отвратительное пойло?
Нань Гуацзы одарил его снисходительной улыбкой, в которой промелькнуло не то удовлетворение, не то злорадство. Столь неопределённая реакция заставила Хань Цзишэ напрячься, но не успел он и слова сказать, как Нань Гуацзы ухмыльнулся и откинулся назад, оперевшись спиной о стену.
— Брату Ханю не стоит более переживать о всяких глупостях. Он может уйти со мной и вместе продолжить непростой путь.
— Почему ты так хочешь, чтобы я остался с тобой? – пробормотал Хань Цзишэ, устало оглядывя собеседника. Казалось, с каждым мгновением у него оставалось всё меньше сил на споры и возражения.
— Потому что ты мне нравишься, брат Хань. Из всех людей, которых я встречал здесь, только ты отнёсся ко мне с терпением, – он вдруг усмехнулся с каким-то болезненным презрением. – Ну и совру, если не скажу, что ты особенный. Благодаря этой своей особенности ты и стал мне нужен.
— Хорошо.. – с сомнением протянул Хань Цзишэ, вдруг осознав, что они сидят чересчур близко друг к другу. Захотелось отодвинуться, но тело наполнила такая тяжесть, что ему пришлось отставить тыкву-горлянку, чтобы не выронить её из рук. – Может, лучше ты присоединишься к нам? Пойдём вместе.. я не могу уйти от Шу Дуньжу, ведь только они с Юнь Сяо знают, как найти Хань И.