Страница 68 из 97
— Скорее, наоборот, это он оказался в моей власти. Но только благодаря мне он смог обрести хоть какое-то подобие свободы. Причиной нашего пребывания здесь оказался человек, которого ищу именно я, а вот Юнь Сяо.. ну, помимо того, что у него не было выбора, он не растопыривает сучья, будто дикое дерево, из солидарной злости.
— Злости? Злости на кого?
— На тех, из-за кого он стал моей вещью.
Столь грубое сравнение отрезвило Хань Цзишэ, и он успел перехватить упругие ветви кустарника, которые чуть не хлестнули его по лицу. Осторожно отодвинув их, он протиснулся через кусты и вдруг услышал тихое журчание воды. Шу Дуньжу успел обогнать его на пару чжанов, поэтому пришлось прибавить шагу, чтобы не потеряться среди мха и густого кустарника.
— Есть несколько причин, по которым Юнь Сяо поставил метку на госпоже Хань, – услышав приближающиеся шаги, продолжил Шу Дуньжу, так ни разу и не обернувшись. – Но я склоняюсь к тому, что ему нужен человек, руками которого он бы смог убить меня. Ведь сам он не может причинить мне, как хозяину, вред.
— Это он тебе сказал?
— Он объяснил свой поступок тем, что нам потребуются люди, которые будут слушаться нас по одному только слову.
Хань Цзишэ шумно и резко выдохнул, что прозвучало как невесёлый смешок. Удивительно, как просто об этом говорил Шу Дуньжу: буквально признался в том, что они с Хань И для них были расходным материалом.
— Плохо знаете Хань И. Одного слова явно будет недостаточно, – язвительно отметил Хань Цзишэ.
— Ты не понял, Хань Цзишэ. В этом и есть сила метки, она сделала из Юнь Сяо и госпожи Хань хозяина и слугу.
От одного только сравнения у Хань Цзишэ всё внутри опустилось. Воспоминания о рынке рабов не заставили себя долго ждать, ударив неприятными образами, отчего он споткнулся и упал на колено, – хорошо, что влажная земля смягчила падение. Шу Дуньжу не стал ждать, пока он встанет: он шёл своим темпом, огибая раскидистые ветви и переступая коряги, словно плывущий в пустоте призрак.
Поднявшись и с недовольством подумав, что вряд ли удастся ещё сильнее испортить ханьфу, Хань Цзишэ поспешил нагнать Шу Дуньжу. Тропинка стала немного шире, поэтому он пошёл рядом; шум реки приближался.
— Почему ты решил, будто Хань И стала слугой твоего мрачного дружка из-за этой метки?
— Это не метафора и не образ речи, Хань Цзишэ, это истина, – неодобрительно, словно увидев в колючих словах каприз ребёнка, строго произнёс Шу Дуньжу. – Это одна из старых демонических техник, которую Юнь Сяо адаптировал под себя, чтобы.. чтобы подчинять чужие души, забирая у них имена.
— Не понял. Он что, демон или заклинатель какой-то?
Шу Дуньжу с досадой хмыкнул, брови забавно сошлись домиком над переносицей, придавая ему печальный вид. Но такой ответ не устроил Хань Цзишэ, поэтому, решив не извиваться подобно встревоженному змею, он уверенно спросил:
— Кто вы такие? Только отвечай честно.
Хань Цзишэ понимал, что он не в том положении, чтобы срываться на командный тон, однако он не знал, куда себя деть от бессилия. Возможно, Шу Дуньжу просто посмеётся над ним, как над беспомощным, жалким человечишкой, которому ничего другого от уныния и не оставалось, кроме как повышать голос.
— Отвернись, пожалуйста.
— Зачем?
— Если хочешь получить ответы, тебе придётся делать то, что я прошу. Это ведь не так сложно, верно? Отвернуться.
Он просит. Удивительно, как Шу Дуньжу, хозяин положения, не раздавал приказы и не насмехался над ним. У Хань Цзишэ не оставалось выбора, кроме как отвернуться и надеяться, что ему не вонзят нож в спину. А с другой стороны, это решило бы его проблемы, – может, умерев, он отправится на круг перерождения. И не пришлось бы разбираться с ворохом навалившихся проблем.