Страница 65 из 97
— Отправиться-то отправился. Но на рынке работорговцев я столкнулся с Тянь Цзе, тем воином, который был в первом храме. Его.. поймали работорговцы, но он успел рассказать, где искать Го Бао. А когда этот дурень решил поиграть в героя и отправился спасать Тянь Цзе.. случился пожар.
Возвращаться к ужасным воспоминаниям хотелось меньше всего, Хань Цзишэ тут же накрывала слабость, от которой ныло тело. Ему захотелось поёжиться, и только тогда он заметил, что Нань Гуацзы так и продолжал держать его за плечи. Тонкие пальцы словно одеревенели, крепче вцепившись в руки Хань Цзишэ. Тот обернулся и наткнулся на ошеломлённый взгляд.
— Что ты сказал?
Голос Нань Гуацзы надломился, в глазах промелькнуло странное выражение, в следующий миг скрывшееся бескрайним ужасом на побледневшем лице.
— То, что и сказал.
— Ты.. ты же искал госпожу Хань. Хочешь сказать, что сунулся в пожар из-за мужчины, который тебе ни другом, ни родственником не приходится? Что за безумие! Ты же.. мог умереть.
Безумие – мягко сказано, но он не мог назвать Го Бао совсем чужим человеком.
— Соглашусь, это было рискованно, но я жив, а Хань И там не оказалось. Хороших новостей всё-таки больше.
Разомкнув, наконец, напряжённые пальцы и отпустив собеседника, Нань Гуацзы опустил голову, отчего стал выглядеть таким затравленным и перепуганным, что теперь настал черёд Хань Цзишэ беспокоиться о его душевном равновесии. Какой всё же ранимый и странный юноша..
— А этот Го Бао, – тихо пробормотал Нань Гуацзы, – он-то хоть жив?
— Не знаю, – честно признался Хань Цзишэ, устало вздыхая. – Надо бы осмотреться. Если он жив, то наверняка где-то здесь.
— Если быть точным – на соседней улице лежит без сознания с ожогом на лице.
Знакомый голос, прозвучавший с привычной ласковой сдержанностью, заставил Хань Цзишэ вздрогнуть и напрячься, будто к нему со спины подкрался опасный зверь. В первый миг он даже подумал, что из-за сдавших нервов у него начались слуховые галлюцинации, но не менее яркая реакция Нань Гуацзы отмела эти предположения. Обернувшись и задрав голову, он увидел неразлучную пару, присутствие которой побудило его забыть об усталости. Впрочем, едва он вскочил на ноги, поддавшись тревоге, ноющая боль во всём теле вновь вернула его на циновку.
— Аккуратнее, не стоит так напрягаться, ты ведь чуть не погиб, Хань Цзишэ, – заботливо проговорил Шу Дуньжу, одарив его снисходительным взглядом.
— Вы что здесь делаете?! – чуть ли не загораживая собою товарища, зарычал Нань Гуацзы. – Как смеете вы появляться нам на глаза после того, как оставили одних на растерзание судебному ведомству?!
— От страха у дорогого друга совсем сдают нервы, – с насмешливой снисходительностью улыбнулся Шу Дуньжу. – Следовало бы говорить тише, если он не хочет, чтобы судебное ведомство действительно обратило на него внимание.
Отметив, что крики Нань Гуацзы привлекли внимание людей поблизости, Хань Цзишэ невольно напрягся, но бедолаги довольно быстро потеряли к ним интерес. Сейчас всех куда сильнее волновали собственные раны и проблемы, к тому же, в отличие от них с Нань Гуацзы, Шу Дуньжу с Юнь Сяо выглядели благопристойными господами из высших слоёв общества. Но если Шу Дуньжу прямо-таки цвёл и благоухал, словно весенний цветок, то Юнь Сяо с синяками под запавшими глазами и болезненной бледностью напоминал ходячего мертвеца.
Подойдя ближе и опустившись на колено перед Хань Цзишэ, Шу Дуньжу посмотрел на него с немой мольбой во взгляде и успокаивающей улыбкой, от которой по телу пробежали мурашки. Если до этого у Хань Цзишэ ещё оставались сомнения, то сейчас образ демоницы из воспоминаний идеально наложился на очаровательное лицо перед его взором.
— Ты..
— У нас будет время обсудить сторонние вопросы, и этот достопочтенный постарается удовлетворить любопытство молодого господина Ханя, – прервав его на полуслове, заметил Шу Дуньжу. – Лучше скажите, всё ли хорошо с госпожой Хань? Мы прибыли сегодня утром, но пожар уничтожил все списки. А Юнь Сяо не чувствует её поблизости.
Напоминание о трагедии, случившейся с Хань И, заставило Хань Цзишэ с отвращением почувствовать горечь, скопившуюся на языке. Теперь этот привкус палёной плоти вместе с запахом гари будут преследовать его вечно.
— На минувшем испытании она сорвалась с моста и упала в реку нечистот. Я не знаю, где она, – только и смог выдавить из себя Хань Цзишэ, чувствуя, как вина и отчаяние медленно затягивают петлю на его шее.
— Мне жаль.
Несмотря на, казалось, искренние слова сочувствия Шу Дуньжу, раздражённый вздох Юнь Сяо испортил всю картину. То, как он закатил глаза и, тихо выругавшись под нос, пошёл прочь, вызвало открытое негодование. Проводив его мрачную фигуру долгим взглядом, Хань Цзишэ обернулся к Шу Дуньжу и непонимающе изогнул брови.
— Ты ведь узнал уже о метке? Да?
Риторический вопрос вызвал у Шу Дуньжу не меньшее разочарование, чем у самого Хань Цзишэ.
— Вот и я узнал. Пару недель назад, – сухо добавил он, недовольно скосив глаза в сторону, где скрылся Юнь Сяо. – Я тоже этого не одобряю. О таком он должен был рассказать мне, чтобы избежать неприятностей, которые и заставили нас расстаться. Хорошо, что судьба к нам благосклонна, и мы вновь смогли встре-титься.
Протянув руку, чтобы помочь подняться с циновки, Шу Дуньжу не производил впечатления человека, задумавшего что-то плохое. Опустив взгляд к его тонким маленьким пальцам, Хань Цзишэ невольно сравнил их с женскими, и в очередной раз иронично подумал, что чутьё сработало верно, хотя, посмотрев на Шу Дуньжу ещё раз, Хань Цзишэ не увидел ни намёка на женскую грудь, а на шее красноречиво выделялся кадык. Может, та демоница ему привиделась? И мягкая улыбка Шу Дуньжу на её лице лишь плод его больного воображения?
Хань Цзишэ надолго задумался, вынудив Шу Дуньжу долго простоять с протянутой рукой. Тяжко вздохнув, он решил всё же воспользоваться предложенной помощью, но внезапно Нань Гуацзы отбил чужую руку, словно отмахиваясь от надоедливой козы, так и норовящей отщипнуть сочный побег молодого риса. На столь неожиданный фамильярный жест никто не отважился отреагировать, чем и воспользовался Нань Гуацзы, подавшись вперёд и прикрыв плечом Хань Цзишэ.
— Напомню, что вы бросили нас на растерзание судебному ведомству, а ваш друг поставил на госпоже Хань странную метку. И после этого вы считаете, что можете ограничиться простыми извинениями? От вас одни неприятности!