Страница 53 из 97
Глава 15 Забвение страдающего сердца
Обычно люди видели его улыбающимся, склонным отпускать шутки и беззаботным, не замечая того, что на душе у Хань Цзишэ уже как несколько лет ничего нет. Смерть отца забрала у него маленький лучик света и счастья, который вдохновлял его на новые свершения. Только Хань И понимала, как ему больно, что внутри у него что-то умерло после потери близкого человека. Даже мать не понимала, почему Хань Цзишэ постоянно тянуло в горы, хотя именно эти снежные великаны погубили Хань Сюаня.
Он никогда не думал о Хань И как о тёте, скорее, как о старшей сестре или подруге, с которой можно вместе дурачиться и делиться мыслями. Несмотря на её серьёзность и тяжёлую работу, которые создавали вокруг неё ауру сильной и суровой женщины, он знал, какая ранимая девочка прячется под этой бронёй.
Они поддерживали друг друга, обсуждали бытовые мелочи и сплетничали о коллегах и знакомых. Переживая за её будущее, Хань Цзишэ не один раз устраивал ей «случайные» свидания, а потом ему доставалось за подобные вольности.
Мама не любила Хань И, говорила, что та дурно влияла как на Хань Сюаня, так и на Хань Цзишэ. Но тому было наплевать, потому что родная душа оставалась для него ближе всего по сердцу и разуму. Их будто связывала невидимая нить судьбы, но теперь она беспощадно оборвалась, и, словно слепой котёнок, Хань Цзишэ бродил в потёмках, отчаянно пытаясь нащупать другой конец этой нити.
— Брат Хань.. брат Хань, прошу, поешь хоть немного. Ты со вчерашнего дня так и не притронулся к еде.
Если бы не нестерпимый голод, он, наверное, и вовсе перестал бы есть.
Обложив себя подушками, Хань Цзишэ сидел на кане, равнодушно смотря на кашу на подносе. Он чувствовал себя разбитым и обессиленным, но здравомыслие победило, и он принялся неспешно пить жидкую кашу. Желудок довольно заурчал, но Хань Цзишэ с трудом удалось подавить злость и желание швырнуть тарелку в стену. Пока он тут сидел на мягком матрасе и ел тёплую пищу, Хань И, возможно, страдала и переживала самую жуткую агонию. Какой же он мужчина, если бросил родную тётю в том ужасном месте?
Хань Цзишэ почти не помнил, как они с Нань Гуацзы прошли четвёртое судилище. В какой-то момент он просто обнаружил себя на тропе перед высокими городскими стенами, а когда они миновали их, то возвращаться было уже поздно. Состояние шока молниеносно сменилось паникой, Хань Цзишэ пытался вырваться наружу и бежать обратно на поиски Хань И, но Нань Гуацзы не пустил его.
И не просто не пустил, а ещё и оглушил его, после чего Хань Цзишэ очнулся уже на кане, с которого потом не поднимался долгие дни. Он с трудом понимал, сколько прошло времени с тех пор, как они зашли в город. Отчаяние и горе так сильно захлестнули Хань Цзишэ, что минувшие дни прошли для него как в бреду. Он не хотел вставать, ему даже в туалет оказалось ходить лень, не говоря уже о приёме пищи.
Тяжесть в груди не просто тянула вниз, она разрасталась подобно опухоли, сжирающей организм изнутри. Единственное, что заставило Хань Цзишэ подняться с постели, это мысль о том, что у судебного ведомства вывешиваются списки проходящих в город людей. Как оказалось, с каждым новым городом время обновления списков увеличивалось из-за снижения потока душ.
Для Хань Цзишэ эта прогулка стала испытанием. Как бы Нань Гуацзы ни уговаривал его отдохнуть, он настоял на своём и отправился изучать списки. И мало того, что не увидел знакомого имени, так ещё и на обратном пути чуть не потерял сознание от истощения.
С тех пор минуло три дня, и только сейчас Хань Цзишэ начинал собираться с духом, чтобы окончательно не умереть разумом. Как бы тяжело ни было, он всё же напомнил себе, что душа не может умереть, и если Хань И всё же попалась в лапы палачей, она..
Нет, о таком слишком тяжело думать.. Так что Хань Цзишэ начал размышлять о другом, а точнее – о Нань Гуацзы. И, честно говоря, эти мысли его никак не радовали.
Возможно, этот человек действительно проникся к нему сердечным теплом тонкой творческой натуры и именно поэтому не дал Хань Цзишэ вернуться на мост и броситься на помощь Хань И. Но откуда в этом хрупком юноше взялось столько силы для того, чтобы удержать на месте? А вот сил на то, чтобы самому забраться по небольшому скалистому склону у него не хватило..
Обдумывая произошедшее, Хань Цзишэ приходил к неутешительному выводу, что едва ли помнил путь из четвёртого судилища. И как Нань Гуацзы, который дрожал из-за каждого шороха и лип к нему репейником, сумел преодолеть такое испытание? Он ведь по мосту боялся идти, когда их было трое. А тут..
— Брат Хань, – послышался тихий голос, и Хань Цзишэ невольно поднял мрачный взгляд на сидевшего на краю кана Нань Гуацзы. Тот выглядел жутко обеспокоенным, стыдливо потупив взгляд. – Прости меня, брат Хань, это из-за меня госпожа Хань И.. я такой ужасный человек...
Что-то шевельнулось в груди Хань Цзишэ. Неужели Нань Гуацзы осознавал, что из-за его действий они потеряли шанс спасти Хань И?
— Понимаешь, я очень испугался за тебя. Ты был так добр ко мне, да и.. я испугался за себя. Не хотел снова остаться один. На втором и третьем судилище мне помогали добрые люди, но их доброта погубила их и дала мне шанс выжить. Я был так напуган, что забился в тот храм и никуда не мог уйти.
Хань Цзишэ молчал, ожидая, что ещё поведает Нань Гуацзы. Он выглядел искренне расстроенным своим поведением.
— Знаешь, я ведь по жизни всегда был трусом, – с печальной улыбкой вздохнул Нань Гуацзы. – Наверное, я попал сюда потому, что чинил препятствия своим соперникам на сцене. Я всегда мечтал стать кем-то особенным, мне очень нравилось, когда мой учитель хвалил меня. Но потом стали появляться другие талантливые актёры. О нас говорили одинаково хорошо, а мне хотелось чего-то большего.. Меня никто не понимал, кроме моего брата, который, правда, ничего не смыслил в опере. Зато он работал в полиции. И люди, стремящиеся к успеху, во многом одинаковы. Он желал стать лучшим детективом, я – лучшим актёром. Но из-за того, что он пытался спасти невиновных либо дать шанс преступникам, которые совершали не такие серьёзные преступления.. сам погиб. И оставил меня одного.
Хань Цзишэ только мысленно хмыкнул, скупо пробормотав:
— Сочувствую.