Страница 48 из 97
Глава 14 Бегство от грехов
Они молча взялись за руки перед проходом к следующему судилищу. Чувствовалось, что Нань Гуацзы хотел что-то сказать, вероятно, попросить остаться на несколько дней, чтобы отдохнуть, раз за ними никто не гнался. Однако мрачное настроение спутников вынудило его хранить молчание.
Несмотря на дурное расположение духа, Хань И не спешила бросаться навстречу приключениям. Она обратила внимание на информационные таблички на стенах узкого мрачного коридора. Перед входом в очередное судилище их приветствовали перечисление грехов и требование преклонить колено в вымаливании снисхождения у великого Угуань-вана .
Протянув руку Хань Цзишэ, чтобы войти в судилище вместе и не оказаться разбросанными по зоне испытания, она с раздражением отметила, как он демонстративно отвёл взгляд и неохотно взял её ладонь в свою. Нань Гуацзы, словно пиявка, вцепился в свободную руку Хань Цзишэ, но хотя бы не слишком откровенно лип к нему. Видимо, Хань И не вызывала у него такого же доверия, да и ему хватило ума не прятаться за спиной женщины.
Путь к четвёртому судилищу по, казалось, бесконечному коридору оказался довольно долгим. Пламя свечей трепетало от жаркого ветра, задувающего из каньона, в котором они оказались. Оглянувшись и убедившись, что коридор позади заполонила густая тьма, Хань И отпустила руку племянника и внимательно осмотрелась.
Четвёртое судилище отличалось тем, что представляло собой каменный массив. То тут, то там поднимались скалы разной высоты, большая часть которых уходила ввысь, теряясь в серой дымке. Пространство освещали огненные прожилки, рассекавшие чёрный камень, отчего всё больше возникало ассоциаций с европейским адом.
В ушах зазвенело, отчего Хань И нахмурилась. Не хватало ещё, чтобы в такой обстановке разыгралась мигрень.
Коридор храма вывел их на скалистый выступ, подойдя к краю которого, Хань И увидела бурную реку, точившую камни.
«Вот, значит, откуда этот шум в голове», – с облегчением подумала она, однако тут же усомнилась в собственных заключениях. Как она могла не узнать шум воды, бившейся о камень? Но эти мысли сразу отошли на второй план, когда она почувствовала зловоние нечистот, поднимавшееся снизу. Похоже, на дне каньона текла не просто река, и убеждаться в своих догадках не хотелось.
— Нам что.. прыгать туда? – с ужасом глянув вниз, неуверенно спросил Нань Гуацзы.
— Не думаю, что это разумное решение, – с сомнением отозвался Хань Цзишэ. – Разве что от безысходности.
— И что нам делать? Тут же просто скала.. А ведь я говорил, что нужно было остаться ещё на несколько дней. Это место не терпит тех, кто бросает ему вызов. Что же теперь с нами будет?..
— Нам наверх.
Строгий голос Хань И пресёк испуганное лепетание, заставив парней обернуться. Она стояла у каменной стены с неровным рельефом, тянувшейся вверх на пару чжанов. Другого пути Хань И просто не нашла, а судя по выступам, наверх по силам забраться даже ребёнку. С их снаряжением, особенно обувью, это не составит труда, – Ди Хухо будто знала, что ожидало их впереди, и возвращение рюкзаков пришлось как раз кстати.
Но не всё оказалось так легко, как развернуть ладонь.
— И как же нам наверх-то подняться? Карабкаться по этим камням?
Тут уже сам вопрос говорил о плохой физической подготовке Нань Гуацзы, но одного взгляда на его побледневшее лицо хватило, чтобы вызвать у Хань И не столько злость, сколько недоумение.
— Разве у оперных актёров не должно быть хоть какой-то физической подготовки? Зарядки по утрам? Цигун?
— Госпожа слишком идеализирует оперных певцов. Но цигун не творит чудеса с моими физическими навыками, я могу только петь..
— Хань И, прекрати уже издеваться над ним, – нетерпеливо попросил Хань Цзишэ, невольно приблизившись к своему новому товарищу. – Может, он и не так вынослив, однако нельзя людей судить по внешности.
Хань И нахмурилась. В ушах вновь усилился звон, а вместе с шумом буйной реки он начинал напоминать голоса, от которых гудела голова. Возможно, она и вправду слишком много требовала от незнакомого человека, но сейчас её больше озаботило изменившееся, более терпимое отношение Хань Цзишэ к Нань Гуацзы.
— А с каких пор твоё сердце так горит от нетерпения, когда речь заходит об этом человеке? Помнится, ты никогда никого к себе не подпускал. Или что, думаешь, Нань Гуацзы тоже женщина, скрывающая свой пол?
Слова вырвались невольно, говорить такое в присутствии постороннего было недопустимо, о чём свидетельствовала реакция Хань Цзишэ. Плотно сжав губы и впившись в неё упрекающим, бунтующим взглядом, он явно не одобрил, что Хань И высмеяла его маленькую странность. Между тем в её словах была доля правды. Ведь, несмотря на свой лисий характер, Хань Цзишэ никогда не защищал незнакомцев и уж тем более не потакал их капризам.
«Нет в тебе жалости», – комариным жужжанием пронёсся настырный голос в голове.
— Заберёмся наверх. Скинем верёвку и поднимем его, – сказал Хань Цзишэ и, обращаясь к Нань Гуацзы, мягко добавил: – Всё будет хорошо.
Решив не спорить, Хань И полезла вверх. Первое препятствие оказалось не таким трудным, как она ожидала, отчего даже сильнее разозлилась на Нань Гуацзы, который боялся забираться по камням без страховочной верёвки. Они потратили ценное время, но всё же забрались на более широкую площадку, откуда хорошо просматривался каньон.
В некотором извращённом смысле пейзаж был по-своему красив, если забыть о том, что здесь обитали твари, желавшие опробовать на них десятки видов пыток. Пока Хань Цзишэ сматывал верёвку, Хань И насторожённо осматривалась, вооружившись ножом. От скалистого выступа, на котором они оказались, через реку тянулся хлипкий подвесной мост. Его внешний вид не внушал доверия, того и гляди развалится даже под её весом. Но учитывая, что выше на скалах также тянулись подвесные деревянные мосты, о лучшем не приходилось задумываться.
— Помогите..
Услышав тихий женский плач, Хань И резко обернулась, однако никого не заметила. Она озадаченно осмотрелась – откуда мог доноситься плач? Или у неё уже начались галлюцинации из-за натянутых до предела нервов?
— Смотрите, – тихо позвал их Нань Гуацзы, указывая наверх и в сторону.