Страница 34 из 97
Хань И восприняла этот сигнал как приказ, поэтому так резво вскочила на ноги и бросилась сквозь кусты, что, сама того не желая, обогнала всех и за несколько мгновений первой оказалась на ступенях храма. Сердце стучало в груди подобно птице, пытавшейся вырваться из клетки; лёгкие жгло от боли.
— С каких пор ты так быстро бегаешь? – запыхавшись, поинтересовался Хань Цзишэ.
Всё ещё задыхаясь от бега, она ничего не ответила и только покачала головой, стараясь не думать о том, что поддалась страху и оставила Хань Цзишэ одного. Но он, похоже, ничуть не расстроился, только устало растянулся на ступенях храма, чуть ли не целуя их в приступе бурной радости. Они действительно завершили испытание, и большая волна размыла их, как песок. А ведь это только начало пути так называемого искупления.
— А желание выжить придаёт госпоже невероятную скорость, – с тёплой улыбкой заметил Шу Дуньжу. Ступив на первую ступень и присев, он расслабленно выдохнул. – Путь действительно оказался непростым.
— Не выглядишь ты уставшим, – с ухмылкой произнёс Хань Цзишэ.
— А какой смысл жаловаться на ломоту в коленях?
— Хм, кхм. Я могу помочь избавиться от ломоты.. знаю хорошую технику массажа, так что, как расположимся в гостевом дворе, мои руки в твоём распоряжении.
— Господин Хань так учтив, – невинно улыбнулся Шу Дуньжу, который только подгонял волны, провоцируя бурю своим поведением. – Этому достопочтенному неловко просить об услуге.
Дерзкая ухмылка Хань Цзишэ побудила Хань И выразительно закатить глаза. Этот олух своими провокациями когда-нибудь нарвётся на неприятности. Даже если Шу Дуньжу окажется женщиной, что маловероятно, всё происходящее заставляло Хань И стыдиться своего племянника. Увидели бы его родители, что он вытворяет, – надрали бы ему уши. Хань Сюань вообще поливал бы его голову собачьей кровью, вспоминая все заветы предков о приличии.
— Что-то не так? – поинтересовался Шу Дуньжу, заметив напряжённый взгляд Юнь Сяо, направленный в распахнутые двери храма.
Ничего не ответив, Юнь Сяо взошёл по ступеням и остановился перед порогом, за которым клубилась кромешная тьма, неподвластная лунному свету. Хань И машинально схватилась за нож, готовясь дать отпор в случае встречи с очередным монстром. К тому же не факт, что тот жуткий тип не вернётся за ними, избавившись от двух сбежавших жертв.
Хань И поравнялась с Юнь Сяо, пытаясь высмотреть во тьме хоть что-то или кого-то, но это ни к чему не привело. Она уверенно переступила через порог, и в тот же миг помещение озарилось тёплым светом, лившимся сквозь тонкую бумагу фонарей.
Свет больно ударил по глазам, и они тотчас наполнились слезами; Хань И прищурилась и вдруг услышала испуганный писк. Вздрогнув и выставив перед собой нож, она нервно заозиралась по сторонам, но ей мало что удалось разглядеть, – вперёд выступил Юнь Сяо, будто закрывая её собой. Пожалуй, это было самым удивительным событием за всё время пребывания в Диюе, даже монстры не казались таким неожиданным явлением.
— Что там? – раздался позади голос Хань Цзишэ.
— Человек, – сухо отозвался Юнь Сяо.
Человек.. а прозвучало так, словно он чуть не наступил на жалкого таракана, не желая марать о него обувь. Хань И выглянула из-за плеча Юнь Сяо и увидела в тёмном углу рядом с алтарём сидящего человека, обхватившего голову и дрожавшего, как замёрзший щенок. Нахмурившись и присмотревшись к нему получше, Хань И могла лишь сказать, что это молодой мужчина.
Стоило Хань Цзишэ и Шу Дуньжу зайти в храм, как створчатые двери, ведущие в соседнее помещение, отворились со столь жутким скрипом, что Хань И невольно вздрогнула. А вот мужчина, сидящий у алтаря, и вовсе вскинулся от испуга, уставившись на проход так, будто там их поджидали пытки, а не освобождение. Его лицо было перепачкано кровью и грязью, волосы средней длины свисали сальными прядями, а об одежде и говорить нечего. Что-то в этом юноше показалось Хань И знакомым.
— Мы идём?
Вопрос Юнь Сяо отвлёк её от размышлений. Что ж, заниматься благотворительностью она не собиралась, поэтому молча направилась следом в соседний зал. Опасность, как они надеялись, миновала, поэтому замыкать процессию позволили Хань Цзишэ, который на минуту задержался в первом зале, присматриваясь к перепуганному мужчине.
— Подожди-ка.. Нань Гуацзы? – недоверчиво произнёс племянник. – Это вы?
Имя показалось знакомым. Хань И обернулась и увидела, что Хань Цзишэ уже встал на колени рядом с незнакомцем, который явно не выглядел достойным доверия. К счастью, тот боялся их куда сильнее, но, услышав своё имя, окинул Хань И хмурым взглядом и ошарашенно уставился на Хань Цзишэ.
— Вы.. вы тот господин из храма, – пробормотал Нань Гуацзы, оглянувшись на других путников и вновь вернув внимание на Хань Цзишэ. – Господин!
Он так неожиданно кинулся обнимать Хань Цзишэ, что Хань И едва не бросилась защищать племянника. Она напряжённо выдохнула, глядя, как Нань Гуацзы, актёр пекинской оперы, которого они повстречали в первом храме, рыдает на груди Хань Цзишэ, словно маленький ребёнок. Если у невольной жертвы чужой истерики это вызвало неловкость, у Хань И подобное поведение пробудило неприязнь. Мало ли, что на уме у этого человека?
— Как ты тут оказался? Да ещё один и раньше нас, – нетерпеливо спросила она, подойдя ближе. – Тебе кто-то помогал, или ты сумел один пройти третий зал?
Нань Гуацзы ничего не ответил и только продолжал заливаться слезами и цепляться за верхний халат Хань Цзишэ, словно маленькая обезьянка за свою мать.
— Оставьте его. Не стоит тут задерживаться, – холодно заметил Юнь Сяо, продолжив путь.
Впервые Хань И была с ним солидарна.
— Хватит рыдать. Вы в безопасности. Поднимайтесь и пойдёмте.
Однако Нань Гуацзы никак не отреагировал на её слова, поэтому пришлось поднажать:
— Если не отстанете от моего племянника, я заставлю вас это сделать.
Угроза не подействовала, даже ухудшила ситуацию, – Нань Гуацзы только крепче прижался к Хань Цзишэ. Тот неловко похлопал его по плечам, приговаривая:
— Ну хватит-хватит, господин Нань, ведь всё хорошо, давайте пойдём дальше.
— Нет.. не хочу, не хочу больше проходить через это.. никуда не пойду, никуда..
Хань И возвела взгляд к потолку и, отпустив ситуацию, бросила Хань Цзишэ:
— Теперь это твоя проблема.
— Эй, постой.. Добрая тётушка бросит своего любимого племянника в беде?