Свадебные люди

— Одна из самых богатых семей Ньюпорта, — наконец говорит Фиби, следуя указаниям навигатора и стараясь не замечать сообщений, которые беззвучно всплывают на телефоне Марлы от некоего Роберта.

Думаю о твоей потной пизде, — пишет Роберт.

Фиби вздрагивает. Это судья? Она косится на Марлу, но та, похоже, понятия не имеет, что происходит в её телефоне: взгляд прикован к тому, что за окном, — высоким самшитам, индийской сирени.

— Вот этот — Вандербильтов, — говорит Марла, указывая на Брейкерс.

— Не могу поверить, что у тебя там будет свадьба! — говорит Пучок.

— Да, потрясающе. Особенно если учесть, что частных мероприятий они никогда не проводят, — говорит Лайла.

— А тебе почему разрешили? — спрашивает Марла.

— Мама входит в правление Общества охраны исторического наследия, — признаётся Лайла. — Она сделала очень крупное пожертвование.

— Гэри ведь сказал тебе, что наша мать ни за что не признает ваш брак, если вы не поженитесь в церкви? — спрашивает Марла.

— Погоди, что? — спрашивает Лайла. — Ты шутишь?

Пучок наклоняется вперёд и прибавляет музыку. Алиша Киз. Она громко подпевает, меняя слова: «Мы теперь в Нью-по-о-орте! Здесь поймёшь, что ты ни-и-ищий!»

— «Богачи осу-у-удят!» — поёт Подушка.

— «Славим Ньюпо-о-орт, Ньюпо-о-орт, Ньюпо-о-орт!» — подхватывает Лайла.

Три выпускницы Портсмутского аббатства хохочут над своей песней, и впервые с момента знакомства Фиби чувствует их общее прошлое, чувствует, что Пучок и Подушка на самом деле — Сьюз и Нэт. Лучшие школьные подруги Лайлы: завивали волосы перед вечеринками, по утрам занимались тай-бо, по воскресеньям пекли черничные маффины, месячные у них начинались в один и тот же день, и как же они этим гордились.

— Не могу поверить, что мы здесь! — кричит Сьюз, и Нэт добавляет: — У-ху, сучки!

— Что? — Марла оборачивается. — Из-за музыки ничего не слышу!

— Я просто сказала: «У-ху, сучки!» — говорит Нэт.

— Ку-ку? — переспрашивает Марла, потом смотрит на Джус в поисках помощи, но Джус молча жмётся к дверце, сгорая от стыда. Только пожимает плечами и снова утыкается в свою зелёную игрушку.

Хочу вколотить в неё свой твёрдый член, — пишет Роберт.

— Поверните направо, — приказывает Waze.

В какой-то момент Марла предлагает поднять крышу, чтобы лучше слышать друг друга, но Лайла говорит, что тогда какой смысл было брать кабриолет.

— Машины с крышей у нас уже есть, — говорит Лайла.

Сьюз немедленно соглашается:

— Правда. У всех моих машин есть крыши.

Фиби выезжает на Оушен-драйв, и все визжат, вскинув руки. Фиби молчит, но радуется движению. Из-за ветра разговаривать почти невозможно. Хотя Сьюз всё равно пытается. Кричит что-то о том, как здорово ездить в кабриолете. И Фиби тоже это чувствует. Какое-то особое удовольствие оттого, как машина держится за дорогу, когда она чуть быстрее входит в поворот. На отцовской машине она никогда так не ездила.

— Господи, помедленнее! — говорит Марла.

— Я еду с разрешённой скоростью, — говорит Фиби.

Ребёнок сзади совершенно безмолвен, травмирован. В зеркале заднего вида её лицо выглядит комично — в движении оно точно такое же, как в покое. Вроде собачьей морды. Фиби гадает, когда же ребёнок заговорит, что сможет сообщить из глубин своего сознания. Джус напоминает ей её саму в детстве: в машине всегда молчала. Молчание — её способ общения.

— Нет, быстрее! — кричит Лайла. — Обожаю. Просто обожаю.

Но на подъезде к центру они попадают в пробку. Впереди тянется вереница красных задних фонарей. Конца ей Фиби не видит. Она сбрасывает скорость, и машина то и дело дёргается, ровно настолько, чтобы всех покачивало. На первой передаче у неё получается не очень, но никто не жалуется.

— Не могу поверить, что мы правда здесь! — говорит Сьюз.

Несмотря на всё, что эта медсестра повидала за последние два года работы, она пребывает в непрерывном изумлении перед самыми обыкновенными вещами.

— Такое чувство, что мы готовились целую вечность, — говорит Нэт.

— Так и есть! — говорит Сьюз.

А Лайла волнуется, что они опоздают на яхту.

— Waze пишет, сколько стоять в пробке?

— Двадцать минут, — говорит Фиби.

— Вот что бывает, когда устраиваешь выездную свадьбу, — говорит Марла.

— Это не выездная свадьба, — говорит Сьюз. — Они здесь живут.

— В Род-Айленде всё, до чего ехать больше получаса, — выездная свадьба, — настаивает Марла.

— Вообще-то мы и правда думали устроить выездную свадьбу в Германии, до ковида, — говорит Лайла.

— Почему в Германии? — спрашивает Нэт.

— Они там обручились! — говорит Сьюз.

— Что-то очень смутно помню, — говорит Нэт.

— О-о-о, расскажи! — говорит Лайле Сьюз, хлопая в ладоши. — Расскажи.

— Мы уже слышали, — говорит Марла.

— А я не знаю этой истории, — говорит Нэт.

— Я тоже, — говорит Фиби.

И Лайла рассказывает.

— Через полгода после знакомства мы с Гэри решили устроить большое путешествие по Европе: папа тогда очень хорошо себя чувствовал, — говорит Лайла, подавшись вперёд. Видно, что ей не терпится рассказать эту историю, а Нэт и Сьюз не терпится её услышать, и Фиби кажется, они могли бы слушать её тысячу раз — как отец Фиби мог снова и снова смотреть фильмы о Вьетнаме. Подружкам невесты нужны те же истории, что солдатам: истории, объясняющие, зачем они делают то, что делают. Зачем готовы жертвовать собой и полноценным ночным сном ради благородного дела защиты демократии и любви Лайлы с Гэри.

— Германия была последней остановкой, — говорит Лайла. — Мы поехали в Шварцвальд посмотреть на замок Уолта Диснея.

— Ого, вы правда были в замке Безумного короля? — спрашивает Фиби. — Всегда хотела туда попасть.

— Нет, я сказала: в замке Уолта Диснея, — уточняет Лайла.

— Я поняла, но его ещё называют замком Безумного короля, — говорит Фиби. — Или замком Нойшванштайн.