Страница 68 из 70
Эпилог
Прошло ещё пять лет. Пятнадцать лет с того дня, как я, запыхавшаяся и дрожащая от усталости, бежала по коридору академии, спасаясь от разъярённого декана, который теперь стоял рядом со мной на этом балконе и молча смотрел на закат. Пятнадцать лет с того момента, как я нашла кулон в «Лавке странных артефактов» и моя жизнь перевернулась навсегда. Пятнадцать лет с тех пор, как я, сама того не зная, стала Ткачихой — последней из древнего рода, которому суждено было изменить мир.
И мы изменили его.
Я стояла на том же балконе, где когда-то, десять лет назад, мы с Сандром встречали закат после запуска Сети Целителей. Только теперь этот балкон принадлежал не моим старым апартаментам в восточном крыле, а нашему с ним дому — небольшому, уютному, построенному на окраине академического парка, рядом с тем местом, где когда-то стояла заброшенная оранжерея. От оранжереи, конечно, ничего не осталось — её снесли ещё десять лет назад, и теперь на её месте цвёл сад, посаженный Захрой и её учениками. Сад, в котором росли самые редкие магические растения со всего континента — дар от благодарных народов, чьи земли мы помогли исцелить.
Мне было тридцать три года. Возраст, в котором, по меркам обычных людей, жизнь только начинается. Но я чувствовала себя так, словно прожила уже несколько жизней. Может быть, так оно и было — Ткачиха, видевшая Пряжу каждый день, не могла не задумываться о том, сколько раз её собственная душа проходила через круги перерождений. Но я не искала ответов на этот вопрос. Мне было достаточно того, что я имела сейчас.
Сандр вышел на балкон и встал рядом, протягивая мне кружку с чаем — моим любимым, с мятой и мёдом. За пятнадцать лет он почти не изменился. Те же добрые глаза, та же открытая улыбка, та же спокойная, уверенная сила, которая когда-то стала моим якорем в мире хаоса. Только на висках появилась лёгкая седина, да пара морщинок залегла в уголках глаз — следы бессонных ночей, проведённых над координацией Сети, и долгих дней, заполненных заботами о факультете.
— О чём думаешь? — спросил он, обнимая меня за плечи.
— О том, как всё изменилось, — ответила я, делая глоток чая. — Помнишь нашу первую встречу? Я врезалась в тебя в коридоре общежития, потому что задумалась и не смотрела под ноги.
— Помню, — он усмехнулся. — Ты тогда чуть не отдавила мне ногу. А потом сказала, что я, наверное, новенький, и предложила помочь освоиться. Хотя это ты была той, кто нуждался в помощи.
— Ты был первым, кто увидел во мне не Ткачиху, не наследницу рода Алвор, не орудие судьбы. Просто Алессу. Девушку, которая любит бирюзовый цвет и чай с пирожными.
— Я и сейчас вижу в тебе это, — он поцеловал меня в висок. — Просто теперь ты ещё и любимая женщина, и жена, и мать.
Я улыбнулась и положила голову ему на плечо. Мать. Это слово до сих пор звучало для меня непривычно, хотя нашему сыну уже исполнилось четыре года. Мы назвали его Кайреном — в честь Кая, но не только. Это имя означало «новая нить» на древнем языке Ткачей, и оно идеально подходило ему. Маленький Кайрен унаследовал от меня способность видеть Пряжу — мы заметили это, когда ему было всего два года, и он начал указывать на невидимые для других светящиеся линии в воздухе. Но унаследовал ли он силу Ткача, пока было неясно. Мы не торопили его. У него была целая жизнь впереди.
— Он сегодня спрашивал о тебе, — сказал Сандр. — Хотел, чтобы ты рассказала ему сказку перед сном.
— Какую?
— О Лабиринте. О том, как ты прошла через пустоту и сразилась со своими страхами.
— Ему четыре года, Сандр. Не рановато ли для историй о пустоте и страхах?
— Он сказал, что это его любимая сказка, — Сандр пожал плечами. — И добавил, что когда вырастет, тоже пройдёт Лабиринт и станет Ткачом.
Я засмеялась, но в груди потеплело. Мой сын. Моя кровь. Моя надежда на будущее. Он был не единственным ребёнком в нашей большой семье. Захра и Олаф растили двоих близнецов — мальчика и девочку, которые, как и их родители, обладали редким даром чувствовать жизнь во всех её проявлениях. Линара, которая так и не вышла замуж, говорила, что все студенты факультета — её дети, и отдавала им всю свою нерастраченную материнскую любовь. Даже Кай, вечный холостяк, неожиданно для всех взял под опеку мальчика-сироту из Империи, у которого пробудилась искра Ткача. Он назвал его Арианом, и они стали неразлучны — молчаливый, сосредоточенный наставник и восторженный, любопытный ученик.
Семья. Моя семья. Она росла с каждым годом, и я не могла бы быть более благодарной судьбе — или Пряже, — за это.
В доме зазвонил колокольчик — сигнал от портативного кристалла, который я всегда носила с собой. Я взглянула на него и улыбнулась.
— Это Кай, — сказала я. — Пишет, что закончил последнюю Колыбель Покоя. Ту, что в горах на границе с Империей. Говорит, что она самая красивая из всех.
— Последняя, — задумчиво повторил Сандр. — Значит, мы действительно закончили.
— Основную часть — да, — я кивнула. — Конечно, всегда будут новые души, которым понадобится помощь. Всегда будут новые узлы, которые нужно будет распутать. Но Колыбели Покоя теперь есть во всех ключевых точках Глубинной Пряжи. Души могут выбирать. Могут отдыхать. Могут исцеляться. Это именно то, о чём мы мечтали пятнадцать лет назад.
— Ты гордишься? — спросил он.
— Да, — ответила я. — Не собой. Всеми нами.
Мы постояли ещё немного, а потом я допила чай и отправилась в детскую — рассказывать Кайрену сказку о Лабиринте. Он уже ждал меня, сидя в кроватке с горящими глазами. Его рыжие кудри — мои кудри — разметались по подушке, а в руках он сжимал маленькую игрушечную прялку, которую ему подарил Элрик на прошлый день рождения.
— Мама! — воскликнул он, увидев меня. — Ты обещала рассказать про Лабиринт!
— Обещала, — я села на край его кроватки и поправила одеяло. — Закрывай глаза и слушай.
И я начала рассказывать. Я говорила о пустоте, которая проверяла мой страх, о зеркале, которое показало мне, кем я могла бы стать, о прялке в сердце Лабиринта и о первой нити, которую я спряла. Кайрен слушал, затаив дыхание, хотя слышал эту историю уже, наверное, в десятый раз. Для него это была не просто сказка — это была история его матери. История, которая однажды станет и его историей.
Когда я закончила, он уже спал, сжимая в руках свою игрушечную прялку. Я поцеловала его в лоб и тихо вышла из комнаты.