Страница 21 из 73
На Сухом логе против двадцати двух гектаров стояла дата: посев не произведён, срок — после десятого.
— Это у тебя одно портит всё.
— Знаю.
— Ты понимаешь, что районную строку тебе по этой дате и посчитают? Не по девяноста трём процентам, а вот по этой строчке. Придёт сводка, и в ней будет: «Путь Ильича» сев не закончил.
— Это правда.
— Правда, — согласился Гречко. — Только правду эту можно написать двумя способами. Можно поставить дату окончания десятое и отдельной строкой пометить, что двадцать два гектара досеваются. А можно, как у тебя.
Я подумал, и подумал не быстро.
Думал я дольше, чем следовало бы человеку, который уже второй месяц всем рассказывает, что пишет как есть.
— Как у меня, — сказал я.
— Ну и дурак. — Выражения в этом не было никакого, и он подписал.
Он уехал в одиннадцатом часу. Гринберг остался.
Илья Аронович Гринберг был агрономом Осташинской МТС четвёртый год, а до того — совсем другим человеком и совсем в другом месте, о чём я узнал много позже. Ему было пятьдесят четыре, он был маленького роста, в круглых очках на шнурке, и ботинки у него в поле оставались чистыми, чего я не мог объяснить ни тогда, ни после.
Он развернул мою тетрадь и стал читать про Гарь.
Читал он долго и один раз снял очки и подержал их в кулаке.
— Строго говоря, — проговорил он наконец, — то, что здесь записано, опытом не является.
— Почему?
— Потому что у вас одна повторность, один сезон и участки не выбраны случайно. Если через год кто-нибудь спросит меня, доказывает ли это что-нибудь, я обязан буду ответить, что не доказывает.
— А что оно тогда?
— Наблюдение. Вещь законная и полезная, но при одном условии: если его ведут с самого начала и не трогают руками. — Он надел очки. — Егор Кузьмич, всходы я приеду смотреть. Дату скажу в конце мая, когда будет видно погоду. И у меня к вам будет одна просьба, которую я предпочёл бы считать условием.
— Слушаю вас.
— До моего осмотра на этих трёх полосах не делать ни одной работы, не записанной заранее. Ни прополки, ни подкормки, ни подсева в проплешины. Ничего. Если что-то сделано — оно должно быть записано раньше, чем сделано, и не задним числом.
— А если пойдёт плохо и надо будет спасать?
Он посмотрел на меня поверх очков.
— Тогда вы будете спасать. И я это запишу. И тогда у нас будет наблюдение за тем, как вы спасали, а не за тем, что мы хотели посмотреть. Выбирать вам, но выбрать надо сейчас, а не в июне.
Он собрал бумаги, положил их в потёртый портфель и достал оттуда плоскую жестянку из-под монпансье.
— Земли я возьму. С трёх полос отдельно. Вы не возражаете?
Я не возражал.
Он уехал в двенадцатом часу, и я остался во дворе один.
Машинный сев был кончен, а весенний — нет. Двадцать два гектара Сухого лога стояли непосеянными, и в акте так и было написано.
Назавтра, одиннадцатого, вывели в Сухой лог три конные сеялки и три звена. Из тринадцати оставшихся в силе лошадей двенадцать сменяли попарно; тринадцатая возила мешки от края. Кончили в девятом часу и при фонаре внесли в акт отдельную строку: «досев произведён 11.V.54 конными сеялками».
Только тогда сев был кончен. Шестьсот сорок центнеров, собранные из трёх разных мест, лежали в земле; две лошади не работали; в амбарной книге открытой строкой стояло двести шестьдесят девять центнеров возврата; на трёх полосах Гари я не имел права поднять руки без чужой записи.
Считать было нечего, и я пошёл спать.