Славгород

— Моя работа? Помогать! Нас ведь для этого и создали, да? – игриво подмигивает она, намекая, что гибридская природа балий – тянуться помогать обездоленным. Особенно избегающим любой помощи, таким как Гриша. Поля могла бы назвать это фетишем, потому что ее Волков абсолютно такой же.

— Понимаю, что звучу несовременно и что вы можете понять меня превратно.. Но все мы созданы уникальными и особенными – потому мы и отличны от людей. Ты, Гриша, не обязана всю жизнь служить, но куда же деть твою потрясающую хватку и сверхчувствительный нюх? Кто бы поймал того насильника, если не ты?

— Любой другой, – глухо отзывается Гриша, отказываясь ощущать себя особенной. – Нас, таких «уникальных», ежегодно штампуют пачками и тренируют на одно и то же.

— А потом убивают.

— Ильяна!

Гриша не кричит – лает. Та сразу сжимается на своем сидении и лепечет неразборчиво: «Прости, прости». Остаток дороги все молчат.

Аполлинарию благодарят кратко, но искренне. Она машет своей изящной ладонью из окна автомобиля и заверяет:

— Если что-то понадобится – звоните!

Но пусть эта кошка добра и участлива, не всякую проблему она может решить.

Негласно решают остаться у Пети – он полуживой, да и Ильяна с Гришей не бодрее. «Мне домой нельзя, – говорит Илля и оправдывается, – я домой не хочу».

— Оставайся, – сухо разрешает Рыкова, пропуская ее вперед в двери подъезда, пока сама тащит Карпова на себе.

— Я боюсь, – честно признается Илля, пятясь назад.

— Чего? – удивляется Гриша, стараясь удержать свой «улов», чтобы он не упал прямо в обледенелую грязь. – Подъезда? Отца? Самой себя?

— Ладно. – Ильяна решительно ступает в кромешную темноту, потому что лампочку опять украли. Сколько бы Петя ее не вкручивал, все без толку. – Какой этаж?

— Третий, – вдруг, очнувшись, икает Петя. Дальше они идут почти втроем.

У двери, пока Ильяна по чужим карманам ищет ключи, Петя вдруг наваливается на Гришу с объятием и крепко сжимает руки за спиной. Горячее стальное дуло пистолета на секунду отлепляется от мокрой Гришиной кожи. Черт! Она совсем о нем позабыла.

— Я тебя люблю, – бурчит Петя.

— И я, – чуть панически отталкивает его от себя Гриша. – И я тебя, да. Точно. Не вру.

— Спасибо. – Он улыбается, как ребенок. – А ее?

— Ее? Ильяну? Мы не друзья. – Гриша непонимающе моргает. – Я ее почти не знаю..

Илля меж тем молча возится с заедающим замком, мелко матерится и делает вид, что их разговор она не слышит.

— Ты сразу людей щелкаешь. Щелк – друг. Щелк – враг. А она – кто?

— Это странный вопрос, Петя.

— Нормальны-ый вопрос, – протестует он. – Она искала тебя..

Дверь наконец поддается, и Ильяна буквально вваливается в комнатушку Пети, тут же издавая множество истинно кошачьих звуков: спотыкается о брошенные вещи, ударяется бедрами о неудачно выпирающие тумбы, чихает от скопившейся пыли.

— Где вы там?

Гриша же замирает в коридоре, кричит: «Сейчас придем!» – и остервенело прижимает Петю к подъездной побеленной стене. Взгляд Пети проясняется на мгновение, он крепко вдыхает затхлый воздух влажного бетона.

— Что ты несешь?

— Не груби. – Петя ослабляет хватку ледяными своими руками, берет ладони Гришины в свои и прижимается к сжатым кулакам лбом. – Бух. Все, отвела душу. А теперь послушай.. Ты куда-то делась, и я даже не понял, что случилось. Она поняла сразу же. Пришла, допросила меня.

Гриша, сама того не осознавая, прощает Ильяну за всю эту глупость с похищением, и за эту посадку на цепь, и за сговор с недругом. Может, она права, и быть законопослушным хортом – глупая затея.

— Она пришла, чтобы спасти меня.

— Это многое значит.

— Что, например?

— Эта женщина.. ну, красавица на «Волге».. Она сказала: балии заботятся. Коты ложатся на больные места и греют их.

— Глупости.. – Гриша мотает головой и отстраняется от захвата Пети. – Это просто совпадение. Ей нужно выгодное сотрудничество.

— Думаю, она также себя успокаивает.. Но чем ты..

— Могу быть ей выгодна? Ничем.

— По-ра-зительная догадка, Григория.. завтра оформим, как улику..

И после он скатывается по стене задницей на пол, отключившись опять. Гриша затаскивает его в комнату и выскакивает обратно в коридор, чтобы подобрать оброненные вещи и поплотнее закрыть дверь. Бесконечные сутки почти делают оборот. Если все последние Гришины дни будут длиться так долго, то она успеет прожить еще одну целую жизнь перед..

Перед..

Почему-то не получается выговорить ни мысленно, ни вслух.