Славгород

Для протокола: место происшествия оказывается вовсе не таким, каким Гриша его успела себе нафантазировать. Она ожидает увидеть притон с влажными от осевшего пота стенами, затянутый дымом. По углам должны происходить грязные соития, всякие облегчения и прочие интимные события. Драки, песни, танцы и все возможные животные глупости. Но тогда бы это была привычная общага, в которой она влачит существование по жизни. А тут все же неизвестный до этого городу клуб.

Communa – с французского «социум» – гласит надпись на стене. Посетители клуба сбиваются в группки по интересам, делят большие тарелки со съестными закусками и потягивают из банок что-то санкционное, неправильное для обычного продуктового склада Славгорода. Кто-то приглушенно слушает музыку, кто-то оживленно спорит. На первый взгляд узкое вытянутое помещение заполнено людьми, но ни одного человека здесь нет.

Ее пропустили – не потому, что она не похожа на мента, а потому, что она хорт. Здесь она среди своих.

— Эй, красавица! – Парень за баром опирается локтями на гладко-лакированную стойку. Кажется, это умасленная дверь от шкафа-купе, перевернутая задней стороной. – Хочешь чего-нибудь заказать?

Кончики его усов подкручены, а уложенные назад волосы кажутся на вид такими мягкими, что хочется запустить в них пальцы. Скованная пристальным взглядом харизматичного красавца, Гриша старается сообразить, что могла бы здесь заказать. За спиной балии исписанные мелом таблички с наименованиями, знакомыми лишь смутно. Гриша открывает рот и тут же закрывает. «Ну и кто теперь нем как рыба?» – пошутила бы Мальва.

Ей бы здесь понравилось. Знала ли она об этой общине? Может, участвовала в создании? Вряд ли, под конец своей второй беременности она ударилась в спасительную секту, обещавшую свободу ей и ее детям.

— Дай угадаю! Колу?

— Отцепись от женщины, Шурка. – Сердитое клокотание доносится из-за спины. Так они, балии, усмиряли друг друга – словно щелкали маленькими клычками и языком, доказывая свою правоту.

— Ладно, налью кваса в кружку «50 лет КПСС».

Гриша закатывает глаза. Ладно, она старая. Это не так обидно, как могло бы быть.

— Хватит выделываться, тебе самому скоро пятьдесят.

— Мне сорок один! – Он задыхается от возмущения.

Гриша не дала бы этому Шуре больше тридцати. Это удивительно даже для балии – долгожительством отличаются только аркуды и вирии. У балий молодость пусть и не столь быстротечна, как у хортов, но все же рано или поздно увядает. Поэтому-то они живут на полную: пьют, гуляют, влюбляются. И так по кругу – и душой, и телом. Некоторые все же выглядят неугасающими и юными даже в сорок.

Наконец Гриша оборачивается на свою заступницу. В полумраке битых неоновых ламп ее лицо не кажется знакомым.

— А! Это ты! – Красивое лицо в ту же секунду искажается удивлением. Гриша вдыхает окружающий ее воздух поглубже. Чихнуть себе не позволяет, но чувство такое, словно насыпали перца в нос. – Извини, мы тут от ментов прячемся, поэтому собакам тяжко.

— Откуда ты..

— Знаю, что ты хорт. Думаешь, не видно?

Гриша хотела спросить: «Откуда ты взялась на мою голову?» – но промолчала. Светлые пятна в темных волосах, на бровях, ресницах – как бельмо на глазу. Рыкова пытается проморгаться, но кошка никуда не исчезает.

— Отцепись от женщины, Илля, – передразнивает подругу Шура и протягивает Грише коричневую шипучку в стакане с маленькой шоколадкой в придачу. Не в кружке и не квас: сжалился. – За счет заведения.

— То есть за мой? – сурово переспрашивает пятнистая девушка.

— За твой, Илля, за твой.

Гриша никак не может сообразить, как ее зовут – сказанное мягким голосом «Илля» звучит скорее как присказка.

— Ульяна?

— Ильяна. – Она делает акцент на «И» в ответ, совершенно недовольная тем, что ее имя рассекретили.

Вообразив вдруг себя интересной и соблазнительной, Гриша смело отхлебывает колу и упирает ладонь в бок, ведя бедром. Ильяна опускает взгляд на этот финт и совсем не смущается. Только улыбается.

— Мы тебя ждали. Пойдем в мой офис.

Офис – это о чем? Гриша молча кивает и шагает вперед, даже не удосужившись спросить причину интереса к ее персоне. Ильяна не выдерживает, и у самой двери с табличкой «Служебное помещение» оборачивается, и ее лицо оказывается на одном уровне с Гришиным. Оказывается, не так уж она и миниатюрна. Рыкова хмыкает, пряча шоколадку в задний карман брюк – оставит ее на потом, когда по-настоящему захочет приблизить свою смерть. Собакам сладкое нельзя, это ведет к слепоте, разрушению суставов или сахарной зависимости. Однако в течение жизни любой хорт так или иначе нарушает запреты – а после зовется «старым» уже в тридцать пять лет.

Революционеры обычно не ждут в своих логовах тех, кто способен испортить их планы. Грише совершенно не близко ощущение фальшивой свободы, которое в «Коммунисте» пытаются искусственно создать. Город выстоит, что бы РЁВ ни подготовил. Ильяна не создает впечатление опасной лидерши организованной группировки, и по привычке Гриша морально готовится к встрече с очередным мужчиной за дверью того самого «офиса». Разговор будет тяжелым – «мы тебя ждали», – и спина от подвальной тесноты у Гриши потеет. Хорошо было бы быть покрытой шерстью и не чувствовать ни липкой тревоги, ни тошноты от беспомощности.

Прошлая Гриша ни за что не дала бы слабину и точно не отступила бы назад. Но нынешняя же застывает на месте и не спешит укорачивать остаток своих дней одним махом чужого несогласия с законом.

— Что? – Не выдержав паузы, Гриша хмурится.

— Жду от тебя хоть какую-то реакцию.

— Ты сказала – я пошла.

— И? Ты каждого так будешь слушаться?

— Вопросы пришла задавать я.

Они нажимают друг на друга, сравнивая влияние. Грише думалось, что миниатюрная Ильяна – всего-то посыльная – совсем неопасна для нее, скорее выступает раздражающим мимолетным фактором. И, словно прочитав уничижительные собачьи мысли на свой великолепный кошачий счет, Ильяна сверкает глазами:

— Вертухайка, – ругается первая.

— М-мятежница, – не остается в долгу вторая, чуть заикнувшись. Они будто опять столкнулись плечами перед полуразваленной автобусной остановкой.

От общего к частному – кошка с собакой, они и есть кошка с собакой. Гриша хмурится и отворачивается.