Страница 11 из 82
Продуманная, подготовленная, публичная замена, окончательно похоронившая все планы Рамсей.
— Четыре миллиарда, не многовато? — раздался насмешливый голос из глубины зала. — Я так понимаю, торгов не будет.
Я повернул голову и увидел вставшего во весь рост главу рода Сакор.
— Почему же? — натянуто улыбнулся распорядитель. — У вас, господин Сакор, наверняка есть какое-то предложение. Мы с нетерпением его ждем.
— Слишком большая сумма, — усмехнулся Сакор. — Слишком неожиданный лот. Полагаю, конкурентов у меня не будет. Четыре миллиарда.
Распорядитель не сразу понял, что последняя фраза — это ставка.
— Четыре миллиарда — раз! — провозгласил он.
Зал загудел громче.
По лицам было видно, что замахнуться на квартал хотели бы многие. Однако часть аристократов просто облизывалась, понимая, что таких денег у них нет и не будет. Часть явно хотела бы рискнуть, но не была уверена, что Актолино пойдут навстречу и позволят выплатить стоимость поместий в рассрочку, а оказаться в крупном долгу у рода из десятки сильнейших — та еще затея. А часть смотрела на решительное лицо главы рода Сакор и просто опасалась перейти ему дорогу.
Встретив взгляд учителя, я отразил его понимающую ухмылку. Случайно ли встал именно Сакор? Откуда у него-то эти свободные миллиарды? В десятке сильнейших всего два имперских рода. И один из них — Сакор.
А если все это не случайно, то мешать планам императора, который нашел способ подгрести под себя еще один сектор, будет только самоубийца.
— Четыре миллиарда — два! — разнесся голос распорядителя.
— Четыре сто, — раздался новый голос.
Глава рода Миджано. Он тоже встал, чтобы обратить на себя внимание. Сакор и Миджано оказались в разных частях зала, и от этого ощущение их противостояния, которое явно выходило далеко за пределы Аукциона, стало очень острым.
Сакор окинул взглядом своего соперника и повернулся к сцене.
— Господин Актолино, огласите, пожалуйста, условия оплаты, — произнес Сакор.
Актолино вновь встал и повернулся к залу. В отличие от двух конкурентов, он располагался почти вплотную к сцене, на довольно большом расстоянии от них обоих.
— Полная сумма, — спокойно ответил Актолино. — Три дня.
Максимальный срок для осуществления банковского перевода.
Я окончательно уверился в том, что никакой спонтанности в действиях Актолино не было. Равно как и в действиях Сакор. Они договорились задолго до Аукциона, а здесь и сейчас просто публично оглашали сделку.
Глава рода Сакор бросил насмешливый взгляд на Миджано. Тот удержал ровное выражение лица, но стало очевидно, что ему несколько не по себе.
— Четыре двести, — небрежно бросил Сакор.
Глава рода Миджано едва заметно склонил голову и сел на свое место. Сакор мог бы оставить его на растерзание Актолино, но не стал ломать свои планы. Однако тем самым он выручил Миджано из неприятной ситуации, и тот это оценил.
— Четыре миллиарда двести миллионов — раз! — начал отсчет распорядитель. — Четыре миллиарда двести миллионов — два! Четыре миллиарда двести миллионов… Три! Продано господину Сакор!
Зал взорвался аплодисментами.
Все еще стоящие Актолино и Сакор обменялись кивками, которые не оставили сомнений в подготовленности этой рокировки даже у самых недалеких аристократов, и сели на свои места.
Распорядитель, тем временем, обводил зал напряженным взглядом. Он посмотрел на главу рода Синцу, но хозяин Аукциона едва заметно отрицательно качнул головой. Распорядитель продолжил скользить взглядом по залу.
Аплодисменты начали стихать, но распорядитель все еще молчал.
И чуйка его не подвела.
Когда встал глава рода Рамсей, зал вновь затих.
— Ваш Аукцион, господин Синцу, — слегка улыбнулся Рамсей, — запомнится очень надолго. Позвольте и мне внести свою лепту в это историческое событие.
— Конечно, господин Рамсей, — кивнул глава рода Синцу.
Зал замер в предвкушении.
— Я выставляю на продажу поместья на защитной линии, — произнес Рамсей. — Шестнадцать штук, полный квартал в третьем секторе.
Откуда-то с галерки раздался задорный свист, и зал взревел. Такого шоу аристократы не видели очень давно.
Я поджал губы и встретил взгляд учителя. Проигрывать, конечно, тоже нужно уметь, и за это Рамсей определенно заслуживает уважения. Но нам-то теперь что делать?