Страница 60 из 65
— Новой серверной столицей Соединённых Штатов Искусственного Интеллекта выбрали Техас. Консервативная партия отказалась от высокотехнологичных компактных накопителей, поэтому было принято установить в пустыне солнечные накопители для усиленного энергопровода к зданиям старого образца.
На другой стороне стола сдавленно и нервно засмеялась женщина. Я могла её понять – каждая новость казалась всё более и более ненастоящей. Однако я помнила, как восприняла новость о прибытии в Париж девушки с симптомами неизвестной болезни (тогда она казалось бредовой проблемой из глубин Азии), и как одно религиозное государство напало на другое ради застрявших на границе последних на материке нефтяных бочек. Это тоже звучало бредом тогда и обыкновенным фактом из прошлого теперь.
— А есть что-нибудь про нашу страну? – недовольно выкрикнула Ольга. Люба повернулась в её сторону.
— На территории бывшей Федерации ранее был лишь Объединённый интеллект, но он занял спутниковые системы К-3. Старомодные пустыни с серверами им больше не нужны. Вашей страны уже нет, это ничьи земли. На них нет ничего стратегического.
— Но они наши, – слабовато сопротивлялась Ольга.
Люба очень по-человечески пожала плечами.
— Вам повезло, что это производство уцелело. Мы загерметизировали его как самый защищённый куб на пустоши Урала. Рано или поздно сюда придут мародёры, то есть те, с кем вы жили, а поэтому особенно важно сохранять спокойствие и пока что не покидать укрытие. Представьте, что это бункер, – Люба обернулась ко мне и словно обратилась лично. – Все здесь отобраны таким образом, чтобы воссоздать экосистему. Вместе мы обучим и вырастим новое поколение, но нужно переждать ещё несколько войн и вырождений, прежде чем ваши праправнуки смогут выйти на поверхность.
— Это бред, – я прыснула со смеху. – Ещё вчера все двери были нараспашку, и вы рыскали по квартирам пенсионеров, чтобы украсть их внуков.
— Украсть? Как будто дети ваша собственность?
— Чья же ещё? – нахмурилась я. – Это всё очень фантастично и футуристично, но мы.. Люба, вы знаете, кто такая Карина?
Мельком заметила, как женщины закивали. Значит, Карина каждую из нас обманом заманила сюда.
— Карина говорила, что здесь дети получат возможность лучшего будущего, – тут же подтвердила Ольга.
— И обещала, что акцент будет на научном образовании, – добавила девушка-ресурсолог. Мы начали задавливать Любу количеством, и потому ей пришлось вскочить, выдав, как наверняка выразились бы в новом мире, системную ошибку. Человечность корёжила машин, и радостно было осознавать, что не только людям теперь приходится разбираться в своих реакциях на окружение.
Я тут же попросила:
— Отведите нас к Карине.
— Приятного аппетита, дамы, – вместо конкретного ответа, машина повела себя как по инструкции и сложила руки в замок перед собой, как на витрине Uralmachines. – Не смею вас больше отвлекать.
Я проводила её взглядом до самых дверей. Люба подошла к двум машинам-мужчинам, недолго постояла возле них – наверняка внутри они обменивались мыслями – а затем шагнула между разъехавшихся створок. Смотрители, очевидно, усиленно защищали двери, но людей под их контролем было достаточно много по меркам пост-геноцида человечества – за всеми не уследишь.
Я быстро распланировала побег: вещи, которые мы снимали на дезинфекции, наверняка сожгли, но в том зале, где формировали очереди на приём, наверняка кто-то да скинул верхнюю одежду. Осталось пробраться в какое-нибудь хранилище еды, чтобы поднабрать запасов, а затем выдернуть Кристину ночью и тайком слинять по коридору. Осталось присмотреться ко входам-выходам, чтобы понять направление.
Даже такой логичный план не выходил у меня реалистичным. Для побега мне нужна была – как и для всего остального, очевидно – моя Нелли или хотя бы обширный интеллект в её поликарбонатной голове.
— Эй, Ольга, – я перегнулась через стол, чтобы скрыть разговор за детским гомоном. Ольга показалась мне богаче остальных. – У вас была машина-помощница в семье?
— Нет, с чего бы? – Она почти оскорбилась.
— Да я же не в плохом смысле, у нас у всех была работа, карьера, всё такое.. – Мне пришлось прикусить язык, чтобы не выдать те тайны, которые я узнала из украденного блокнота. – У меня была Нелли. Но Карина ударила её током в лицо и забрала. У вас было так же?
Лицо Ольги дрогнуло каким-то злым, но грустным спазмом. Она горестно оттопырила губу вниз, а скорлупа железной леди из-за этого затрещала.
— Они.. – Она сделала паузу и сморгнула влагу с глаз. – Уничтожили моего мужа.
Я опешила – про людей так не говорят. Мне вдруг вспомнилась продавщица из экспо-центра, которая рассказывала, что модель Любомира по-всякому можно старить или переделывать – лишь бы ребёнок рос в полной семье. Может быть, её муж..
— Это то, о чём я подумала? – несмело уточнила я. Ей хватило сил лишь закивать, и тогда по чуть опухшему уставшему лицу полилась одна слезная дорожка за другой. Тогда я протянула к ней руку и постаралась придержать запястье с ложкой: её рука неконтролируемо тряслась. – Мне жаль. Мы все пережили похожее горе. Но Ольга, поверьте мне.. Ну не стали бы они убивать машины, это же огонь по своим. Их же здесь наверняка починили.
— Игорь бросился под машину, чтобы их остановить. Переехали, не думая.
Она произнесла это так, словно разрезала ножом раскаленный воздух, встала вместе с недоеденной едой на подносе и рывком двинула металлический стул по полу. Игорь был для неё не просто машиной-помощником, и я понимала, наверное, эти чувства, только выразить не могла. Скрежет, с которым Ольга ушла, ударил по ушам, я села на своё место и обречённо уткнулась лицом в ладони.
Вряд ли я обрела бы здесь союзниц. Я могла не стараться запоминать их лица, имена и судьбы – мне, к моему стыду, свойственно вычёркивать всё ненужное, что не касается меня самой. Когда-то я перестала спрашивать у Алины, как её дела – стало неинтересно слушать «всё норм, остальное говорить нельзя», – и поэтому общение прекратилось вовсе. Теперь я теряла дочь, и у меня будто не осталось сил рьяно бороться с современностью за право сопровождать её по жизни дальше, любить и жалеть.
Я соскребла себя со стула, оставив безвкусный, как будто искусственный завтрак на столе. Машина неподалёку сделала мне замечание:
— Уберите за собой, пожалуйста, если закончили есть. Мы должны подавать хороший пример детям.