Страница 51 из 65
Толпа как будто застыла. Я бросилась за ней, расталкивая всех, билась и топталась по чужим баулам с ненужными вещами. Вслед за мной будто гнался страх, и если бы я остановилась сейчас, то упустила бы Крису навсегда. Но я пережила три конца света – пандемии, кризисы, восстания машин – и научилась не сдаваться просто по инерции. Наконец я сцапала капюшон курточки и с нечеловеческим рывком перехватила дочь рукой под живот, прижав к себе всем телом. Она взбрыкнула, но я точно сковала её собственным испугом, как стальным прутом.
Перед нами в самом деле стояла Нелли, только занятая и чужая. Девушка в фирменном голубом комбинезоне лишь ненадолго опустила маску, и потому Криса узнала лицо, стандартные нос и губы. Очки из-за отблесков ярких ламп маскировали мутные глаза.
— Это не наша Нелли, – процедила я почти с отвращением, а потом отпустила дочь. – Посмотри же, волосы тёмные и короткие. Видишь?
Кристина замотала головой, не в силах принять, что ошиблась. Я разделяла её отчаяние. Мир перестал казаться дружелюбным. Сопоставить друг с другом выживший клочок человечества и роботизированную прислугу я пока не смогла. Но пока мы среди машин, значит и опасность нам всё ещё грозила.
— Раз уж вы пробились без очереди.. Забирайте счастливые.
Другая Нелли протянула мне два пронумерованных комплекта одежды. На робе вышивкой поблескивали серебристые нити: U_HUMAN_0320 и U_HUMAN_0321.
— Это наши порядковые номера?
— Да, – другая Нелли кивнула и указала мне экран на стене справа. – Система вас зарегистрирует. В комбинезон вшиты чипы, которые позволят получать еду, воду и прочие предметы быта. У вас есть неделя на ассимиляцию, а потом Кристина пойдет в школу, вы – на работу. Всё как у людей.
И она улыбнулась совершенно другой улыбкой, не такой машинной, как я привыкла, и не такой тёплой, какую дарила в трудные времена Нелли. Обыкновенно человеческой, как в моём детстве улыбались тётки на рынке и доктора в обшарпанных поликлиниках. Искусственные зубы выглядели настоящими, гладкая полимерная кожа – здоровой и сияющей. Женщина, в суете толкнувшая меня сбоку, в своей потерянности и растрёпанности меньше походила на человека, чем машина-помощница. Плечи опустились, голова потяжелела. Я словно ощутила поражение.
— Мы сопроводим ваших детей на техническую дезинфекцию.
Обратились к нам всем, как к безличной массе. В ответ я и другие женщины недовольно зарокотали, но голоса и слова остались неразличимы. Машины предупреждающе вскинули руки-сигналы.
— Таковы правила нового здорового общества. Здесь, мы формируем содружество людей и машин, поэтому я прошу вас сотрудничать! – громко сказала другая Нелли и несколько раз качнула головой, ища понимание. За ней показалась ещё одна, но уже совсем иная, похожая на остальных разве что издали. Она, как и полагалось, ловко занялась детьми – увела не только Крису, но и других особенных за матовые стеклянные перегородки.
— Не переживайте, пожалуйста. Вы в безопасности. – Другая Нелли удержала меня за плечи, а я затряслась то ли от страха, то ли от злости. Криса бездумно взяла за руку кого-то похожего на няню и безропотно последовала за ней. Не брыкалась, не убегала и не звала меня, свою маму, как делали некоторые другие девочки и мальчики. – Всем нужно просто пройти пару процедур. Сначала маску на себя, затем на ребёнка, помните золотое правило?
Я угрюмо кивнула. Самой хотелось по-детски истерить.
— А здесь есть люди вообще? – буркнула я. Для меня как будто существовало лишь два тона в голосе – недовольный и доверительный.
— Конечно, – участливая машина улыбнулась мне снова. – Вы же теперь тоже здесь. И вы человек, верно?
На её нашивке было указано обычное имя, то ли Милана, то ли Ева, но я упрямо не видела в её чертах никого кроме Нелли, которая долгое время была для меня единственной и неповторимой при тысяче существовавших копий.
— Человек, – подтвердила я.
— Тогда проходите дальше, пожалуйста. Не задерживайте очередь.
Она вернула маску на губы, попытавшись от меня отгородиться. Холодность и раздражение проскользнули в ней, но как мелькнули – так и исчезли. Шажок в сторону человечности, вместе с погружением в море взаимодействий и злости, точно давался ожившей технике тяжело.
Ликвидаторы – наверняка тоже машины, притворившиеся людьми, – неспешно обрамляли женский поток конвоирской волной. Я смерила толпу взглядом, взялась покрепче за рюкзак и поддалась течению. Знать бы, когда закончится сияющий зал и наступит мрак, куда ведёт этот коридор стенаний, к какому будущему или прошлому. Я знала лишь, что затихнуть и поддаться – мой единственный рабочий способ выживать.
Нелли
Я сосредоточенно изучала рабочее место Оксаны, фиксируя всё сказанное ею сразу в накопитель. Мне не хотелось поддерживать прямой диалог в такой непонятной и опасной ситуации. Лаборатория казалась мне знакомой; повреждённые данные искрами выпадали из базы, не открывались из-за внутренней ошибки и исчезали вновь. Я не могла узнать помещение наверняка, но иногда цепляла взглядом знакомый предмет – квадратный самоклеящийся листочек кислотного цвета, авторучку со старым логотипом компании, которая была здесь раньше, разобранные до микросхем материнские платы, над которыми мы вместе работали. Всё смешалось.
— Ты же меня знаешь, – уверенно сказала она, словно это было правдой. Оксана печально улыбнулась. – Мне было около шестидесяти, когда мы начали тебя разрабатывать, память была уже ни к чёрту. Лишь тебе я могла доверить хранение схем, чертежей и формул. Ты ведь была пилотной моделью суперкомпьютера.
У всего на свете есть создатель, если придерживаться религиозной теории сотворения мира. Оксана тоже обратила внимание на то, что я создана – ею и другими учёными – а потому, возможно, запрограммирована на всё, что со мной случилось.
— У тебя уже были фантомные боли или другие ощущения? Смогла через эту грань перейти?
— Звучит лишь как мечта..
Её подрагивающие из-за тремора руки пытались осторожно сомкнуть разодранные ткани. Специальный маленький паяльник, которым орудовал помощник по левую сторону от Оксаны, стежок за стежком опускался к моей ноге. Они чинили меня медленно и муторно, перегружая остаток функционирующей и глубоко заткнутой системы потоком информации, которую я пропустила за последние семь лет.