Страница 41 из 65
Сзади меня схватили маленькие, любимые и крепкие руки соскучившейся Кристины. Я не знала её запаха, но узнавала звук дыхания, ритм шагов и шорох одежды. На людях мы говорили тихо, но много обнимались. Я опустилась к ней на землю прямо у кромки цветов и спросила:
— Где мама?
Кристина грустно улыбнулась и показала в сторону, где Мира занимала детей ковырянием в отсеянной куче размокших семян. Сегодняшние занятия в псевдо-школе из пяти человек перенесли на свежий воздух, поближе к вечно занятым родителям. Мира однажды говорила, что её коллеги боролись за право иногда брать детей с собой на работу, но она их не понимала и Кристину никогда не брала.
— А ты почему не с ними? – я ласково очистила её тёмные волосы от колючек и соринок. – Похоже, у вас урок биологии.
Я тайком улыбнулась. Мира ничего не смыслила в тех школьных предметах, которые кое-как пыталась преподавать по учебникам, найденным на первом уцелевшем этаже разрушенной школы.
— Не хочу, – тихо ответила Кристина и опустила голову.
— Милая, что случилось?
— Ничего.
— Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной всем-всем? Я никому никогда не скажу. Даже маме.
Сбой многое поменял во мне, но что важнее, – усилил привязанность к существам-пользователям, подменив код на чувство, которое очень полюбилось мне. Я стремилась понять Кристину, чтобы помочь ей понять себя саму. Её возраст казался мне неустойчивым и хрупким, насколько адаптивным к изменениям, настолько и подверженным поломкам.
— Нелли, а почему.. – Кристина замялась, сжала маленькой рукой мою ладонь. – Почему мама меня не любит?
Я была готова ответить на любой вопрос, но не на этот. Неужели Кристина так остро чувствовала печаль Миры, что приняла всё на себя и сделала себя виноватой? Я зафиксировала лёгкое отклонение: будто почувствовала искорку между какими-то комплектующими внутри. Это моя вариация злости.
— Милая, мама любит тебя. Может, у неё не всегда есть силы это выражать, но точно любит. Она тебя выбрала, ты знаешь это?
— Как это? – она подняла на меня большие мокрые карие глаза. Кристина одновременно походила на свою маму и отличалась от неё в каждой задуманной природой детали. Они несомненно были самыми родными людьми, но связь эта претерпела множество испытаний на прочность. Я уставилась на Кристину, пытаясь найти в ней какую-то общую с Мирой черту, которую, как мне казалось, я всегда знала и слишком, и недостаточно хорошо.
— Будущим мамам всегда дают большой выбор, ведь нельзя так просто создать человека. Помнишь, что такое реклама? – На мои слова Кристина кивнула и прислонилась ко мне спиной, а я обняла её в ответ. Мы преступно бездельничали на глазах у всех. – Так вот, прежде чем твоя мама стала твоей мамой, она была женщиной, работницей, дочерью и сестрой. Перед ней были открыты сотни путей, и она жила и училась. Прямо как ты!
— И учиться она тоже не любила?
— Школа раньше была совсем другой, но учиться ты обязательно полюбишь, потому что люди всю жизнь учатся. И когда выбор твоей мамы сузился всего до двух опций, она тоже многому научилась. Ей пришлось разобраться в себе и принять важное решение. И вот ты здесь. Со своими глазками и ручками.
— Но она не рада?
Я вздохнула. Эта девочка предпочитала блиц-опросы, чек-листы и другие краткие способы взаимодействия. Дополнительные занятия, на которые Кристина вынужденно отправлялась с самого младенчества, вылепили из неё типичную для нового поколения искательницу и исследовательницу, но очень быстро устающую от потока информации. Если я хоть немного разобралась в человеческой возрастной психологии, то мы постепенно входили в кризис семи лет (а кризисов и без этого кругом хватало).
— Насколько я знаю, твоя мама счастлива быть именно твоей мамой.
— Но это говоришь ты, – Кристина тут же заупрямилась, вскочила и приложилась кулачком мне в плечо. Давление было незначительным, и я забыла подыграть. – Она никогда не говорит!
Я попыталась удержать её за ветровку, но Кристина обхватила себя руками, как бы пытаясь этими объятиями компенсировать что-то для моего понимания недоступное. Мне захотелось тоже попробовать так обнять себя, чтобы понять её чувства, но я никогда не постигну ни боли, ни удовольствия, ведь не ощущаю прикосновений.
Кристина осталась рядом, потому что ей некуда было идти. Дети привязаны к тем взрослым, которые берут за них ответственность, и это не обратить вспять. И машины вроде меня тоже навсегда оставались зависимы от своих людей.
Я, тут же осознав свою печаль, отпустила Кристину и позволила ей на время закрыться в себе. Затем подняла голову и неожиданно встретилась взглядом с одиноко стоящей Мирой. Она нерешительно топталась на одном месте, без детей и людей, вдали от бочек и молотилок, которыми старательно орудовали остальные. Я покачала головой, намекнув на то, что она может подойти, если что-то нужно. Вряд ли бы у меня получилось хоть когда-нибудь ей в чём-то отказать.
До ухода из городов я никогда не видела Миру настолько издалека. Она оказалась совсем невысокой и худой, неловкой и чуть неуверенной. Я не могла бросить Кристину, а потому махнула рукой – хоть время и не подходящее, но пусть подойдёт меня сменить. Я знала, что в зоне моей ответственности – отстаивать наше место в общине и доказывать свою полезность.
Я тщательно прорабатывала свою легенду: владею китайским, чтобы переводить инструкции, но К-3 презираю за крах мира в угоду деньгам. Уважаю партию, но ту, которая была тогда, а которая была недавно – не уважаю. Мира мне не сестра и не мать, а Кристина не дочь, но мы встретились на выходе из столицы и с тех пор держимся вместе. Но если спросят в лоб, родить ребёнка я бы очень хотела – надо же восстанавливать популяцию наивысшего вида на планете. Я каждодневно нарушала главное правило – лгала каждому встречному, но при этом исправно выполняла своё назначение, от которого объединённый интеллект обещал освободить меня при первом же запросе.
— Как ты? – неловко и глухо спросила я у подошедшей Миры. Она протянула мне руку, чтобы помочь встать, и я восприняла этот жест так, словно мне правда нужна была опора.
— Неплохо. День короткий сегодня. Ты пойдёшь к ним? – Она обернулась к людям, потом снова ко мне. Я почему-то промолчала, не смогла найти подходящие на русском слова. – Не ходи.