Страница 32 из 65
Сегодня обычно людный коридор дискомфортно пустовал. Я лишь наблюдала за пересменкой медицинских работников и за тем, как нейромодули центрального компьютера клиники перенастраивали время на каждом экране в здании. Ещё утром К-3 выпустили доктрину, по которой время на Земле было признанно отстающим по сравнению с Луной, и, чтобы Лунная станция продолжала функционировать верно относительно материнской планеты, всем странам-союзникам предложили перевести свои часы на три дня вперёд. Для меня наступила двадцать шестая неделя – прямо так, посреди случайного вечера.
Я вздрогнула, испугавшись такой тотальной невозможности контролировать ситуацию, и на счёт три вынудила себя разжать зубы, чтобы успокоиться. Рядом со мной, протяжно ухнув, села женщина.
Я мельком оглядела её, попытавшись рассмотреть седые виски и мимические морщины, чтобы сравнить её возраст с моим. Она вдруг показалась мне старше, и я встрепенулась, вытянула ноги и старательно округлилась, как бы намекнув на то, что сижу здесь не ради бесконечных попыток оплодотвориться.
Женщина тоже меня заметила, но только громче охнула, схватившись за огромный живот чуть ниже пупка. Я взволнованно подалась вперед, но не поняла, чем могу помочь, и лишь коснулась её предплечья.
— Схватки?
— Хотелось бы, – грустно улыбнулась женщина. Я перехватила её уставший, но спокойный взгляд, и поняла, что она не старше тридцати. Осознав это, я не могла пошевелиться. – У меня только шестой месяц, – продолжила она, а я округлила глаза. Мне показалось, что её плановая дата родов уже вот-вот наступит.
— Надо же..
— Это тройня! – радостно пояснила она. – Я Руслана, кстати говоря.
— Угу, – я туповато кивнула, – Рада за вас.
Ужасно неискренне прозвучало, стоило подтянуть коммуникативный навык. Я уставилась в пол. Руслана оказалась не болтливой, хотя в любом фильме у угрюмой главной героини рано или поздно появлялась искромётная подружка. Мне предстояло ещё долго ждать свои результаты, а потому я попробовала снова:
— Не слышала о тройнях, наверное, с тридцатых.
— О да! – Руслана гордо кивнула. Она говорила бегло и выбирала простые слова, то и дело откидывала редкие русые волосы за плечи и поправляла кофту на животе, растягивая ткань. – Это самые новые технологии, как оно там называется.. эм.. нано-имплантация. Теперь всё очень просто, пшик – и всё! Сколько капсул, столько и малышей. Мне повезло, что я их вынашиваю, все трое мальчики, большая радость!
— Повезло?
— О да! Это мой третий раз, – она наклонилась ко мне и чуть понизила голос. – Я помогаю людям становиться счастливыми, понимаете? Высокопоставленные управители К-3 хотят иметь по трое детей, чем выше ранг – тем нужнее именно тройняшки. Это всё очень сложно, ну, не у каждой женщины получится. У меня тоже впервые получилось, до этого было по одному.
Я только с предпоследнего слова осознала, что Руслана говорила о суррогатном материнстве, которое запрещалось во всех странах, кроме нашей Федерации и Урала в частности. Она же помолчала немного, а потом, будто спохватившись, добавила:
— Это очень благое дело! Ну, это моя работа. Вот вы кем работаете? – она явно занервничала, и потому не дала мне ответить. – Не осуждайте меня. Это чудо. Родители очень ждут их в Гуанчжоу.
— Так в Китае это запрещено вроде.. – промямлила я несмело. В Китае действительно не получилось бы продать ребёнка кому-нибудь, даже если бы захотелось. Я проверяла.
— О нет! – воскликнула она снова, как будто только через «о!» и могла общаться. – То есть да, но только китаянкам. Я считаю, что это неправильно, – Руслана, будто обороняясь, обвила руками живот. – Честные люди достойны, вот что я скажу. Это же дети почётных астронавтов, освободителей Луны, добытчиков Гелия-3. Разве они не заслуживают счастья? Они столько дали нашему миру!
Из-за её нажима я слегка отодвинулась, упершись руками в скамью. Руслана даже дышала патриотично, вот только выглядела как человеческое воплощение истощённого Урала, из которого выкачали ресурсы. Когда ядерный кризис был только страшилкой, а учёные всех стран бились в конвульсиях, пытаясь придумать безопасное решение для энергоснабжения, недра планеты проваливались ровно так же, как впали щёки этой измученной женщины.
— Да я поняла, вы героиня.. – пробурчала я вежливо, почесав лоб. Ойкнула, затем глянула на кровь под ногтями.
Руслана тяжело задышала.
— Вы как себя чувствуете?
— Нормально, – она зыркнула на меня и сощурилась. – Беременность не болезнь.
Я опешила. Мне такое частенько говорили, да и миллионам женщинам до меня тоже. И всё-таки я – сильное изменившееся женское тело – вела беседу с другим таким телом. Вытащив из кармана передатчик, я спрятала от соседки по скамье экран и вслепую набрала в нейромодуле запрос:
«Нано-имплантация».
В чат сразу пришёл краткий ответ, сгенерированный на основе данных внешнего интернета, доступ к которому я давно держала при себе на крайний случай.
«Стелс-имплантация – вид малоинвазивной хирургии, направленный на безболезненное и быстрое вживление в ткани чуждых организму структур и материалов»
Я раздражённо отредактировала запрос. Нейромодуль в моих устройствах работал много лет, но он всё ещё не понимал меня с первого раза.
«Нано-капсулы, оплодотворение, беременность»
Я побоялась открыть результаты поиска, отвернула экран от себя и прижала его к бедру. Наверняка я уже знала, что увижу и прочитаю, но хотела бы ошибаться. Я мечтала не найти то, что сложила сама себе в голове. Искусственный интеллект ничего от меня не скрывал, и эта честность могла меня разбить.
Месяц 8
Мы лежали втроём – я, Эми и мой огромный живот. Эми любовно держала голову на моей груди, тяжело пыхтела в полудрёме и пускала слюни на футболку с истёртым принтом высадки на Луну. Я беспрестанно теребила собачье поседевшее ушко.