Страница 30 из 65
— Конечно-конечно, – зачем-то вступилась безымянная медсестра, – но я вижу в системе, что это было неделю назад.
— Да, – угрюмо подтвердила я. У меня каждая минута была на счету, пока они здесь очереди тянули. – И возможность записаться была только с оплатой. Прямо на сайте. Как вы можете мне отказать?
— Вы уже упомянули лицензию.. но есть нюанс. Наше разрешение от партии на оказание подобного рода услуг.. просрочено. Это не страшно, однако сейчас партия склонна поддерживать таких, как вы, людей, – Юлия Романовна указала на постер-пропаганду. – В двадцатых годах о таком мы и не мечтали. А что касаемо оплаты.. тут уж обстоятельства, что поделать. Давайте перезапишем вас на другую услугу, чтобы не сгорели деньги?
Она так сконцентрировалась на своих документах, смутилась и побелела, как полотно, что я не поверила ни единому лишь на первое впечатление уверенному слову. Удавка вокруг женского горла сжималась и сжималась много лет после ядерного кризиса, поторапливаемая демографическим кризисом, и вот наконец сжалась до упора, да так, что стоило один шаг сделать в сторону – повиснешь. В животе закололо, словно я была близка к естественному плохому исходу, но мой организм оказался куда крепче.
— Вы шутите? Или за дуру меня держите? – хрипло воскликнула я из последних сил.
— Послушайте, это ведь такое важное решение.. Оно повлияет на всю вашу жизнь.
Теперь они переубеждали меня в два голоса.
— Взгляните на себя! Вы ведь красивая, успешная, здоровая. Разве не радость, что такое чудо с вами случилось?
Я вздрогнула.
Возможно, это и правда чудо, но я боялась, что не заслужила его. Я могла дать полезные вещества для формирования, но чтобы сотворить новую жизнь, наверняка требовалось много усилий. А я на нуле. – Это не ваше дело, какая я. Ваше дело – лечить, Юлия Романовна.
Я наконец-то посмотрела этой женщине в лицо, и она откинулась на стуле от неожиданности, встретившись с моей настойчивостью. – Я обила пороги всех консультаций в городе, потом перешла на районные, и вот я у вас. Платно или бесплатно – все вы находите какие-то оправдания, чтобы отказать мне. То врачей нужных нет, то сначала к психиатру сходите. Я везде была – разрешения есть, а направления нет. Процедуры нет, понимаете? А ведь это пока даже не щипцы, не вскрытие, просто таблетки, ну таблетки, ну что вам стоит?
— Мира Ивановна, давайте успокоимся.. Во-первых, для таблеток уже поздно..
— А кто волнуется? Вам, что ли, всю жизнь с этим жить?
— Поверьте, я проходила через подобное..
— О нет! Мы с вами ровесницы – я права? Вы проскочили во времена получше, когда было право на выбор, право на ошибку!
— Я знаю, что вы боитесь. Мне очень жаль, что вы так сопротивляетесь.. – она даже протянула ко мне руку, но я отшатнулась. – Но вы это переживёте, справитесь с этим. В конце концов, это не приговор. Есть специалисты, которые помогут вам в адаптации. Ещё и от партии будет много стимулирующих выплат и мероприятий. Вы только не делайте глупостей.
Мы уже сами в каком-то смысле были будущим, только бессмысленным, нерабочим, глупо фантасмагоричным. Никаких колоний на Марсе, разве что жалкие шаттлы к Луне для добычи Гелия-3 и обратно. И то, до туристических далеко, обычно это билеты в один конец. Наверняка светлые умы на Земле уже заканчиваются.
Голос мой задрожал, а я намеренно давила на жалость и пыталась манипулировать.
— Но это нарушение моих прав. Я на вас заяву напишу!
Какая же я жалкая.
Остальную часть тирады я держала лишь в голове.
Буду ли я ссылаться на законы? Вам плевать. Буду ли я требовать, угрожать и предлагать взятки? Тоже. Что-то куда более влиятельное и сильное запретило вам помогать мне, запретило вам понимать меня. И теперь вам неловко, да, Юлия Романовна? Я брызжу слюной, и вы не хотите, чтобы я заплакала, как другие. Первая ли я, десятая ли я сегодня? Вам хоть немного стыдно? Вы ради этого столько лет учились?
Это всё остается внутри меня, плещется ядом где-то в глотке.
Было ты невыносимо тяжело, что даже на нормальные обвинения не хватает сил. Юлия Романовна ни в чём не провинилась сама по себе – я же не дура, и всё понимала. Приказы свыше или решение какого-то владельца частной клиники – мне уже не так было важно, что стряслось со всеми медицинскими центрами Урала, почему они так категоричны в отказах.
— Кто вас сопровождает?
— Я одна.
— Совсем?
Если бы кто-то был рядом – наверное, я бы не стала этого таить. Но к чему скрывать привычное, невынужденное одиночество? Не маскировать же брошенностью, если я на самом деле не несчастна.
— Меня дома ждёт собака, – угрюмо шмыгнула носом я.
— Давайте я вам пропишу вот такое лекарство.. Оно приведёт в порядок нервную систему. Переживать вам сейчас вредно, – Юлия Романовна снова стала строгой, снова слилась с белым халатом. Начала прощаться: значит, готова выпроваживать меня. Юлия Романовна вдруг поймала мой взгляд. – А вы пообещайте мне, что не станете делать с собой никаких глупостей.
Народных методов и не отыщешь, давно почистили неугодные форумы и статьи.
— Я надеялась на помощь квалифицированных специалистов, – дежурно отчиталась, чтобы не упекли куда-нибудь, где мягкие стены.
— Что ж, не всегда нам удаётся что-то запланированное. К сожалению, перенаправить вас в какую-то другую клинику я не могу – вы не успеваете.
И вдруг она дала мне своеобразный ответ. Эта, казалось мне, прагматичная женщина, по рукам и ногам связанная, осторожно приподняла планшет и указала на какую-то информационную справку, по старинке лежащую под оргстеклом на столе.
Не двинувшись с места, я лишь осторожно перевела взгляд на то, к чему она привлекала внимание. Там лежала справка с электронной печатью, зачем-то распечатанная на бумаге. Буквы новые, но смысл тот же. Государственный русский язык, пусть и сложнее привычного разговорного, был придуман для того, чтобы разъяснять самое сложное элементарными словами. Когда большая часть населения утратила доступ к обучению с ранних лет, почти все документы стали устными. Информация перестала быть текстовой и воспроизводилась по большей части через передатчики, зачитывающие новости, как голосовые помощники.