Страница 7 из 77
— Благотворительный фонд при столичном университете, — без разгона начал я. — Поддержка технических специальностей: оборудование, ремонт учебных классов, гранты на проекты, стипендии лучшим. Деньги полностью на мне. С вашей стороны требуется быстрое оформление бумаг, у вас в штабе полно юристов. Если ректорат начнёт мяться, воздействуйте, у Себастьяна хватит веса. Дальше запускаем фонд, зовём прессу и освещаем. Кандидат перерезает ленту, получает плюс в графу добрых дел и расположение молодёжи. Все довольны.
Дорадо молча выслушал. Затем достал блокнот, но записывать не спешил.
— Позвольте начистоту. — Он постучал карандашом по колену. — Университеты и выборы плохо сочетаются. Студенты народ горячий, качнутся не туда, и подарок обернется скандалом. Пресса поинтересуется, с каких пор корпораты покупают вузы. Оппоненты добавят, что дэ Гарро прикармливает избирателей за чужой счёт. Я вижу много рискованных тем.
Скепсис я оценил. Человек на своём месте, понятно почему весь штаб держится на нём.
— Риски есть, — согласился я. — Теперь взгляните с другой стороны. Фонд не партийный, учредитель я, частное лицо, к бюллетеням отношения не имею. Кандидат всего лишь гость на открытии, придраться не к чему. Студенты горячие, верно. Дэ Гарро твердит с трибун о будущем страны, вот пусть будущее и увидит его вблизи. У каждого родители. Дешевле агитации не бывает.
— А вам это зачем? — Дорадо поднял глаза от записей. — Простите за прямоту, но благотворителей без интереса я не встречал ни разу.
— И правильно, что не встречали. — Я развёл руками. — Мне нужны инженеры и программисты. В Валентии их не хватает, а мне тем более. Фонд даст право ставить студентам задачи, проводить конкурсы, получить первоочередное право забирать лучших к себе, до того, как их перекупят. Вы получаете голоса, я кадры. Честный размен.
Про бездонный колодец я распространяться не стал. Стоить затея будет меньше месячной выручки рекламного кабинета, а кадровый вопрос закроет на годы вперёд. Подобные сделки в моём прошлом мире называли красивым словом «экосистема», здесь это уйдет в «фонд».
— Допустим. — Дорадо наконец начал писать. — Формат открытия?
— Экскурсия по обновленному классу и общая лекция. Выступаем вдвоём с Себастьяном: он про страну, я про технологии. Потом объявляем марафон разработчиков, три дня, командами, с призами. Молодёжь подобное любит, поверьте молодому бизнесмену.
— Марафон?
— Соревнование. Кто быстрее соберёт работающий проект, тот и победил. — Слово «хакатон» я проглотил, местная публика к нему пока не готова. — Подробности пришлю письмом.
Дорадо дописал лист до конца и захлопнул блокнот.
— Убедили, но на половину, — признался он. — Дальше будет решать сам Себастьян.
— Договорились.
Мы поднялись, и опять обменялись рукопожатиями. На этот раз чуть теплее.
Подготовка стартовала в тот же день.
В особняке дэ Фуэго завелся ребенок.
Тайрон обнаружил это в первое же утро, когда спустился к завтраку и едва не столкнулся в галерее с маленьким рыжим сорванцом. Он пронесся мимо, прошлепал босыми пятками по паркету, вильнул за угол, и оттуда донесся возмущенный возглас горничной вперемешку со звонким хохотом.
— Лурье! — прилетело следом с лестницы. — Лурье, вернись!
За мальчиком, придерживая платье, пробежала Ева.
Тайрон проводил обоих взглядом и отправился завтракать в одиночестве, размышляя о том, во что превратился его тихий дом.
К обеду выяснились подробности. Мальчишку, судя по всему, вниманием прежде не баловали: няньки, режим, детская в дальнем крыле чужого особняка. Здесь же он впервые оказался предоставлен сам себе и отрывался за все немногочисленные годы. Рыженькая макушка мелькала повсюду. В библиотеке, где он выстраивал из тяжелых томов крепостную стену. На кухне, откуда тянуло ванилью и где повариха, растаяв за четверть часа, пекла ему очередную порцию печенья. В саду, где он гонял голубей с упорством пастушьей собаки.
Прислуга ворчала для порядка и одновременно обожала его.
Самое неожиданное Тайрон обнаружил в себе.
Его это умиляло. Топот над головой мешал работать с документами, детский визг распугивал мысли о Мачадо, и при всём этом раздражение не приходило. Внуков у него не было. Трое сыновей, дочь, полный дом взрослых людей, и ни один до сих пор не удосужился. Он успел забыть, каково это, когда в комнатах обитает кто-то ростом ниже подоконника, а теперь периодически просто сидел с легкой улыбкой, погрузившись в воспоминания. Дом оживал на глазах.
Ева ходила за сыном тенью. Держалась в нескольких шагах и не сводила с него глаз. От каждого телефонного звонка в холле она вздрагивала.
Вечером второго дня к Тайрону поднялась Элеонора.
Она прикрыла дверь, села напротив мужа и некоторое время молчала, разглаживая складку на юбке. Тайрон отложил бумаги.
— Я поговорила с девочкой, — наконец начала жена. — С Евой. Дорогой, она столько вынесла за этот брак, что иной на её месте давно бы сломался. Она очень несчастная, хоть и держится. А Мачадо мстительный болван. Он ведь заберёт у неё сына, суды в Фаворе будут на его стороне. Разлучать мать с сыном неправильно, и ты это знаешь. Мы же поможем?
— Это дела Виктора. — Тайрон потёр переносицу. — Женщина работает у него, защита её тоже на нём. Давай переждём.
— Переждём, — повторила Элеонора тоном, от которого у него заныли зубы.
Она поднялась, сухо поцеловала мужа в висок и вышла. Тайрон вернулся к бумагам, но строчки расползались. Это короткое слово в её исполнении звучало очень болезненно.
Со следующего дня Элеонора перешла в наступление, и вела его чужими руками.
— Лурье, милый, деда в кабинете скучает, — доносилось из коридора. — Отнеси ему газету.
— Лурье, спроси у деда, будет ли он чай.
— Дед покажет тебе глобус, он большой.
Поручения он исполнял с исполнительностью новобранца. Стучал в дверь, вваливался, не дождавшись ответа, и звонко докладывал: «Дед, тебе газету!» Первые разы Тайрон пытался поправить: он не дед, он сеньор Тайрон. Лурье выслушивал, кивал и в следующий заход начинал с того же слова. Упорству мальчишки позавидовал бы любой профессионал.
Но Тайрон сдался.