Наследник $$$ уровня VI

Ева была правильной папиной дочкой, и много лет злилась на отца за то, каким получилось её воспитание. Только намного позже поняла, что он просто не знал, как воспитывать девочку один. Отец был умным мужчиной и прекрасно осознавал пределы собственных возможностей, поэтому поступил так, как поступал в бизнесе: нашёл людей, которые, по его мнению, разбирались лучше. В доме появился целый табун гувернанток, учительниц и манерных перечниц, каждая из которых считала своим долгом объяснить маленькой Еве, что значит быть настоящей женщиной.

Получилось, пожалуй, даже слишком хорошо.

Отец никогда не хотел сделать из неё фарфоровую статуэтку. Он просто пытался заменить мать тем способом, который понимал сам. Давал Еве лучшее образование, лучшую одежду, лучшие возможности и нанимал лучших людей, способных заполнить то место, которое сам заполнить не мог.

Она поняла это слишком поздно.

К тому моменту отца уже не было.

Его смерть вообще стала той чертой, после которой многое начало меняться. Тогда Ева носила под сердцем Лурье, готовилась к будущему, пыталась быть хорошей женой и почему-то ещё верила, что жизнь постепенно выстроится в понятную прямую линию. Вместо этого привычный мир развалился почти сразу.

Хуже всего было даже не то, что Гильермо бил её. С этим хотя бы всё было понятно. Боль имела начало и конец, синяк постепенно желтел, потом исчезал, а разбитую губу можно было замазать помадой. Намного страшнее оказалось однажды понять, что человек, с которым она жила под одной крышей, несколько лет подряд методично отрезал ей пути к отступлению.

После смерти отца Ева получила то, что тот строил почти всю жизнь: доли в гостиницах, землю, управляющую компанию, счета, недвижимость и множество бумаг, в которых она тогда почти не разбиралась. Отец занимался этим сам. При жизни он несколько раз пытался втянуть дочь в дела, но Ева отмахивалась. У неё был муж, скоро должен был родиться ребёнок, впереди казалась целая жизнь, чтобы научиться всему необходимому. А потом отца похоронили, и вместе с горем на неё свалились нотариусы, директора, юристы, банкиры и папки толщиной в ладонь.

Гильермо оказался рядом.

Он не требовал ничего. Наоборот, был удивительно заботлив. Убирал со стола документы, когда видел, что Ева устала, сам ездил на встречи, говорил, что ей нельзя нервничать, напоминал про беременность. Просил подписать доверенность, чтобы не таскать её по банкам. Потом ещё одну. Несколько решений совета директоров. Соглашение о консолидации семейных активов. Какой-то договор между управляющими компаниями, смысл которого он объяснил двумя фразами: так будет проще платить налоги и привлекать финансирование.

Она подписывала.

Не всё подряд и не будучи полной дурой. У Евы были свои юристы — люди, работавшие ещё с отцом. Только один вскоре ушёл на пенсию, второй неожиданно получил предложение в другой стране, третий заверил её, что ничего опасного в документах нет. Позже Ева узнала, что первый вовсе не собирался на покой, пока его сыну не закрыли старый долг перед страховой дэ Мачадо. Второй получил не просто предложение о работе, а дом, подъёмные и должность в компании, связанной со страховщиками Гильермо. Третий несколько лет спустя приобрёл виллу, которую на одну юридическую зарплату пришлось бы копить до глубокой старости.

Тогда она ничего этого не знала.

К моменту, когда Ева начала понимать, что происходит, гостиницы всё ещё назывались именем Арано, только принадлежали уже не совсем Арано. Недвижимость лежала в одних компаниях, управляющие контракты — в других, торговые марки — в третьих. Часть акций оказалась заложена под кредиты на расширение, несколько объектов выступали обеспечением по обязательствам других компаний группы. Страховая дэ Мачадо гарантировала долги гостиниц, гостиницы гарантировали долги новых проектов. Всё было переплетено настолько плотно, что попытка выдернуть один актив грозила обрушить десяток договоров.

И всё это происходило с её подписями. Вот в чём был настоящий талант Гильермо. Он почти ничего не украл, он сделал так, чтобы Ева сама всё ему отдала.

Когда она подала на развод и впервые потребовала вернуть контроль над наследством отца, Гильермо даже не стал спорить. Улыбнулся и сказал, чтобы она обращалась в суд.

Ева обратилась.

Первые заседания она помнила до сих пор. Полированное дерево, прохладный кондиционированный воздух, запах бумаги и дешевого кофе из автомата в коридоре. Напротив сидели трое адвокатов Гильермо с одинаковыми кожаными папками. Рядом с Евой — двое её собственных. Тогда ей ещё казалось, что факты имеют значение. Наследство отца принадлежало ей до всяких реструктуризаций. Она была дочерью Арано. Отели построил её отец. Гильермо не вложил в их создание ничего.

Оказалось, это никого особенно не интересовало.

Юристы дэ Мачадо не отрицали происхождение активов. Они приносили документы. Вот решение, которое подписала сама сеньора Арано. Вот доверенность. Вот согласие на залог. Вот протокол собрания. Вот одобрение кредита. Вот её подпись ещё раз. И ещё. И ещё.

Поразительно, насколько законными могут выглядеть вещи, когда у одной стороны просто больше денег.

Она подавала апелляции, меняла адвокатов, нанимала аудиторов, платила за экспертизы.

Собирала документы ночами, укладывала Лурье спать и снова садилась за стол. Иногда ей казалось, что вот теперь она нашла ту самую бумагу, после которой всё изменится. Утром юрист смотрел на неё и объяснял, почему не изменится ничего.

Такого бессилия Ева никогда не чувствовала.

Гильермо не запирал её в комнате. Дверь была открыта. Можно было выйти в любой момент. Только за дверью стоял ещё один коридор, потом ещё один, а каждый выход из него принадлежал человеку, от которого она пыталась сбежать.

В какой-то момент Ева перестала бороться за всё наследство целиком. Потом — за контроль. Потом — за отдельные гостиницы. В конце она уже торговалась за деньги, которые позволили бы ей жить независимо и растить сына. Именно тогда окончательно исчезла та Ева, которая морщила нос при слове «сука» и считала, что воспитанные люди решают конфликты с помощью закона.

Закон она попробовала, хорошие манеры тоже — результат не впечатлил.

Гильермо просто оказался человеком, который пришёл на эту игру раньше, купил половину игроков и успел переписать правила.