Страница 37 из 77
Вот теперь на лице ребёнка отразилась настоящая трагедия. Лурье посмотрел на мать, но Ева лишь развела руками, показывая, что правила устанавливает не она. Потом перевёл взгляд на Тайрона.
— Весь?
— Весь.
Мальчишка тяжело вздохнул. Тайрон неожиданно подвинул стул, протянул руки и посадил его себе на колени. Придвинул тарелку ближе, вложил ложку в ладонь.
— Давай.
Лурье зачерпнул суп и с выражением великомученика, отправляющегося на костёр ради веры, проглотил первую ложку.
Бланка отвернулась, пряча улыбку. Ева же смотрела на сына с такой мягкостью, что от её обычной язвительности не осталось и следа. Впрочем, больше всего меня удивлял Тайрон. Человек, способный спокойно разорить компанию, пережить многочасовые переговоры и заставить совет директоров замолчать одним взглядом, теперь терпеливо кормил рыжего мальчишку супом.
Мир окончательно сошёл с ума.
Пока Лурье героически сражался с тарелкой, разговоры постепенно ожили. Тайрон обсуждал с Джозефом работу, и я невольно прислушался. Старший действительно изменился. Отвечал спокойно, не пытался мгновенно соглашаться с каждым словом отца, несколько раз уточнил детали. Тайрон тоже говорил с ним уже не как с ребёнком, которому доверили подержать бумаги, а почти на равных.
Ева сегодня вообще вела себя непривычно тихо. Ела, следила за Лурье и периодически бросала на сына любящие взгляды. Особенно когда тот сидел у Тайрона на коленях. Линда с Хулио разговаривали о чём-то своём. Я не вслушивался. После разговора с Элеонорой братец слегка раздражал, но сам он сегодня не лез, а значит, и мне устраивать сцену за общим столом незачем.
Обед неожиданно проходил хорошо. Бланка обсуждала с Катрин фильм, Линда временами подключалась, Элеонора успевала одновременно следить за столом, слушать разговоры и спрашивать, всем ли хватает еды. Джозеф продолжал что-то обсуждать с Тайроном. Даже Хулио нашёл себе собеседника и никому не мешал.
На какое-то время я действительно расслабился.
Семья.
Странная, местами совершенно безумная, периодически невыносимая, но сейчас за длинным столом, среди звона приборов, запаха мяса, свежего хлеба и вина всё выглядело именно так — обычный семейный обед.
Наверное, поэтому в его невинность я не поверил ни на секунду.
Ответ появился вместе с кофе.
Тайрон сделал пару глотков, положил салфетку рядом с тарелкой и посмотрел на меня.
— Виктор.
— Да?
— Зайди ко мне, как закончишь.
Вот теперь всё встало на свои места.
— Хорошо.
Он больше ничего не добавил. Вскоре обед закончился, Тайрон поднялся первым, а я задержался ровно настолько, чтобы допить кофе. Потом тоже встал и последовал за отцом через холл.
За спиной ещё продолжала шуметь семья, звенела посуда, Лурье возбуждённо напоминал кому-то про обещанный гольф-кар.
Дверь кабинета Тайрона закрылась за нами.
Тайрон прошёл к своему столу, взял стоявшую у края деревянную шкатулку и достал сигару. Неторопливо обрезал конец, прикурил, сделал первую затяжку, покатал на языке и, выпустив тонкую струю дыма, махнул мне в сторону выхода на террасу.
Мы вышли наружу и устроились за небольшим столиком с видом на сад. День стоял тёплый, но под навесом держалась приятная прохлада. Где-то среди деревьев негромко шумела вода, пахло зеленью и табачным дымом.
— Мне необходимо, чтобы ты поговорил с Армандо дэ Грассом, — без прелюдий начал отец. — У меня нет инвесторов, способных утопить дэ Мачадо. Ты придумал действенный план, а главное — быстрый. Я могу воздействовать своими методами, но тогда война затянется. А вопрос нужно решать как можно скорее. Прошла уже неделя, я подготовил почву.
— Думаю, я могу это сделать, — ответил я. — Что-то ещё?
Тайрон сделал ещё одну затяжку и ненадолго задержал взгляд на саду.
— Прошлым вечером на Виду была совершена атака. Всё стабилизировалось?
— Да, — коротко ответил я. — Советую тебе заранее озаботиться защитой. Вдруг они решат испытать на прочность Семвик.
— Не думаю, — покачал головой Тайрон. — В этом нет смысла.
— Конечно, ведь вы на одной стороне, — иронично проворчал я. — Это же кто-то из твоих друзей? Никак не успокоятся.
Отец промолчал. Несколько секунд курил, словно решая, стоит ли вообще отвечать, а затем всё-таки кивнул.
— Да. Точно не знаю, но думаю, это кто-то из Иберкома. Ты готов к осени? Пролонгации договора по сим-картам не будет. А если и будет, они поднимут цены до максимума и обложат тебя такими условиями, что ещё должен останешься.
Я задумчиво посмотрел на дым, расползающийся над столом.
— Каждая из корпораций похожа на сыр. Кто-то старше, кто-то дороже, но у всех есть дыры.
Тайрон посмотрел на меня исподлобья.
— Ты не остановишься? — с сожалением спросил он.
— Мы об этом уже говорили, — скривился я. — У меня нет выхода.
Отец тяжело выдохнул дым и пожевал губами. По его лицу было видно, насколько ему не нравится происходящее. Последние месяцы я последовательно влезал во всё новые отрасли, задевал всё больше фамилий и понемногу превращался из неудобного сына в проблему уже для всей старой системы. Тайрон это понимал лучше большинства и никак не мог решить, чего в нём больше — раздражения или тревоги.
Я не стал продолжать.
— Что требуется от Армандо? — спросил, сменив тему.
— Капитал. Он должен будет войти в сделку и выкупить бизнес дэ Мачадо, точнее его львиную часть. Я тоже соберу средства. Около трёхсот миллионов точно, возможно, дотяну до пятисот. Думаю, мы сможем перехватить часть активов для себя.
— Хорошо. Я поговорю с ним.
Я поднялся со стула.
— Извини, мне пора.
Тайрон коротко кивнул. Мы попрощались без лишних слов, и через несколько минут я уже сидел в машине, направляясь к Габриэлю. Сегодня нам предстояло обсудить навигатор, и откладывать разговор не хотелось.
Дом дэ Леонов находился сравнительно недалеко, поэтому добрались быстро. У крыльца меня встретил мажордом, приветствовал с привычной сдержанностью и попросил следовать за ним. Мы прошли через прохладный холл, свернули в коридор, и уже возле гостиной я услышал знакомый смех.
Карла.
Причём смеялась она так заразительно, что я невольно остановился.
— Подождите минуту, — сказал я слуге.
Тот послушно отступил к стене.
Я заглянул в гостиную, собираясь просто поздороваться, и сразу понял причину веселья.
Карла была не одна.