Страница 14 из 77
Визитеров на этот раз прибавилось. Знакомая пара из опеки стояла в центре холла, за их спинами переминались двое патрульных в тёмной форме, оба с фуражками в руках и с явным желанием оказаться на любом другом вызове. Инспектор прижимал к груди свежий конверт с гербовой печатью. Женщина шагнула вперёд первой, и на её лице играла язвительная улыбочка человека, дождавшегося своего часа.
— Добрый вечер, сеньор дэ Фуэго. Теперь вы не сможете нас выгнать.
Тайрон остановился в трёх шагах и скрестил руки на груди. Спешить ему было некуда, ужин только начался, а государственная машина, в лице этой пары, явно хотело растянуть удовольствие. Чтож…
— Я вам сейчас скажу, что произойдёт дальше, — ровным тоном произнес он. — Вам позвонят. Вы будете долго извиняться, а затем уйдете отсюда, и при этом я даже пальцем не шевельну.
Женщина набрала воздуха для ответа.
В её сумочке зазвонил телефон.
Иск Гильермо дэ Мачадо подал по всем правилам.
Лучшие юристы семьи просидели над бумагами до глубокой ночи. Формулировки вышли безупречные: бывшая супруга самовольно удерживает наследника рода, скрывает его местонахождение, препятствует общению отца с сыном. К иску приложили выписки, свидетельства прислуги и заключение семейного врача о душевных страданиях истца. С такой папкой, по опыту Гильермо, судьи начинали шевелиться уже к вечеру.
В канцелярии суда папку приняли, взвесили на ладони и поставили штамп.
— Рассмотрение не раньше чем через месяц, — сообщила девица за окошком, не поднимая глаз. — Загрузка большая, дел много, состав неполный.
— Вы прочли фамилию заявителя? — наклонился к стеклу старший юрист.
— Прочла. Срок от этого короче не станет.
Пахло в коридоре размокшей бумагой и мастикой для полов, вдоль стен тянулась очередь из усталых людей с одинаковыми серыми лицами. За дальними дверями мерно бухал штемпель. Гильермо, прождавший в машине сорок минут, выслушал доклад юриста молча, только желваки перекатились под кожей.
Он привык к другому темпу. Лицензии, разрешения на строительство, закрытые проверки, все эти вопросы годами решались за один обед или один конверт. Судебная система Фаворы работала для него без очередей, о существовании окошек и штампов он знал понаслышке.
Вернувшись в кабинет, Гильермо взялся за телефон.
Первый номер принадлежал человеку из судебного ведомства, который восемь лет исправно получал от страховой группы щедрую консультационную плату. Голос в трубке узнал его сразу, но радости в этом голосе не прозвучало.
— Сеньор дэ Мачадо, я в курсе вашего дела. Но помочь не смогу.
— В каком смысле не сможете? Ускорить рассмотрение, назначить состав, вы делали это десятки раз.
— Не в этот раз. Распоряжение пришло сверху, и это не наш уровень. Поймите правильно, сеньор дэ Мачадо, против такого уровня мы бессильны.
Второй номер долго не отвечал, а потом сослался на отпуск. Третий обещал перезвонить, но не перезвонил. Четвёртый, чиновник из мэрии, выслушал и выдержал долгую паузу.
— Ничем не могу помочь, сеньор.
— Я за что вам плачу? — вспылил Гильермо, и собственный крик неприятно отдался в ушах.
— Уже ни за что, — вежливость на том конце сделалась ледяной. — И вот ещё что. Чек за следующий месяц можете не присылать.
В трубке запели гудки.
Гильермо медленно опустил аппарат на стол. За окном кабинета шумела вечерняя Фавора, город, в котором фамилия дэ Мачадо два поколения открывала любые двери. Деньги работают, пока чиновник боится потерять кормушку сильнее, чем место. Сегодня страх поменял хозяина, и люди, кормившиеся с его руки годами, дружно сделали вид, что этой руки не помнят.
Догадаться, чья тень легла на его дело, было нетрудно.
Звонить больше было некому.