Страница 44 из 73
Глава 21
СИЛЛА
Было бы так легко потеряться в жаре его поцелуев или ощущении его мозолистых рук на моей обнаженной коже. Но меня беспокоит, что его поцелуи, это акт отчаяния или способ отвлечься, а я устала жить в неведении относительно того, что я делаю и во что ввязалась.
Я осторожно отстраняюсь, даже, несмотря на то, что кровь пульсирует под кожей, а тело жаждет большего из того, что он предлагает.
— Стой. Подожди. Что здесь происходит? Что не так?
У него снова этот маниакальный блеск в глазах. Тот самый, который говорит о том, что он теряет контроль и ему нужно выпустить пар. Мое тело напрягается, вспоминая, каково это, быть рядом с ним, когда он выходит из себя.
— Это не то, о чем тебе сейчас стоит беспокоиться.
Это самое худшее, что он мог сказать.
— Не говори со мной как с ребенком, особенно, когда я думаю, что всё происходящее напрямую связано со мной. И мне совсем не нравится, что ты что-то скрываешь от меня.
Когда он сужает глаза из-за моего резкого тона, я понимаю, что зашла на шаг дальше, чем следовало.
Он мягко обхватывает большой рукой мою шею, удерживая на месте, пока встает.
— Хочешь знать, что происходит? Хорошо. — Его голос превращается в гранит. — Твой отец бросил нам вызов. Он требует, чтобы мы вернули тебя ему, или…
— Или? Или… — шепчу я. — Или что? — Паника начинает подниматься у меня из живота. — Я не вернусь к нему, Иван. Не вернусь.
Он напрягает пальцы, оказывая едва заметное давление, и этого достаточно, чтобы волна мурашек и жара пронеслась по мне.
— Какого черта, по-твоему, я так взбешен? Он ожидает, что я отправлю тебя обратно. Он хочет, чтобы я отправил тебя обратно. Это наказание для тебя и для меня, так как он знает, что я пытаюсь защитить тебя от него.
— И что же нам делать? Как обезопасить себя и сделать так, чтобы он больше не втягивал Совет? Когда я работала, в казино ходили слухи, что семья Доубек старается вести себя безупречно, поскольку многие судачили о вашей причастности к тому арестованному агенту ФБР.
Его челюсть сжимается, ноздри раздуваются.
— О да? Что еще ты слышала?
Я лихорадочно качаю головой.
— Ничего. Только то, что двое парней говорили, что Адриан и его семья стараются пока не переходить дорогу Совету. Чтобы успокоить обстановку на данный момент.
Он сканирует мое лицо, его взгляд опускается на ложбинку между грудей.
— Когда Валентина и Адриан сошлись, её отец пытался провернуть нечто подобное.
Я втягиваю воздух, зная, что сейчас она в полной безопасности рядом с Адрианом.
— И что они сделали, чтобы заставить его передумать?
— Они поженились. — Его глаза встречаются с моими. — Брак отменяет требование отца, так как у Совета нет правил относительно того, кто, когда и даже как вступает в брак.
Я качаю головой. Это кажется неправильным.
— Подожди минуту. Ты ведь не предлагаешь то, о чем я думаю? — Я пытаюсь вывернуться из его захвата, но это лишь заставляет его сжать меня крепче и притянуть ближе к своему телу. Жар излучается повсюду вокруг меня, пока он возвышается надо мной. — Нет. Мы не можем. Я сбегу, прежде чем позволю этому случиться. — Мои мысли мечутся, словно я в аквариуме, из которого некуда деться. — Отпусти меня, я сбегу, и Совет может обыскивать здесь всё сколько душе угодно. Мы оба знаем, что они меня не найдут.
— Этого и хочет твой отец. Он хочет, чтобы я выдал тебя или чтобы ты сбежала. В любом случае, он получит тебя и накажет за то, что заставила его потрудиться ради желаемого. Ненавижу расстраивать тебя, Силла, но сейчас речь идет не только о том, будешь ты жить или умрешь. На кону стоят жизни многих людей.
Я вцепляюсь в его рубашку, пытаясь притянуть его ближе, чтобы лучше чувствовать, и в то же время отталкивая.
— Я не понимаю, что это значит. Просто отпусти меня. Он не найдет меня. У меня есть план, над которым я работала годами. Если я захочу исчезнуть, я смогу это сделать.
Он проводит свободной рукой от моей шеи вниз по изгибу позвоночника и растопыривает пальцы на моей заднице.
— Ты не сможешь спрятаться достаточно надежно. Прости, но теперь не остается ничего другого, кроме как сделать правильный выбор.
Я начинаю тяжело дышать, позволяя глазам закрыться и отдаться ощущению его руки, которая мнет мою ягодицу, прижимая меня сильнее к его эрекции, которая растет возле моего живота.
— Я не понимаю. Какой правильный выбор?
Когда он ослабляет хватку, я делаю полный вдох.
— Сейчас «открытый сезон». Ты знаешь, что это значит?
Я сглатываю и киваю один раз:
— Да. Я знаю, что это значит.
Он поднимает лицо, чтобы посмотреть мне в глаза:
— Нет. Я не думаю, что ты понимаешь. Когда открыт сезон, ничто не мешает мне войти в дом твоего отца, пустить пулю в голову каждому и выйти обратно. А потом сделать то же самое с Советом. Прямо сейчас все цели законны. Через пару недель сезон снова закроется, так что у нас мало времени.
— То есть ты хочешь сказать, — шепчу я, голос дрожит от усилий сохранять спокойствие, — что мой выбор заключается в том, чтобы выйти за тебя замуж или ты перебьешь кучу людей?
Он пожимает плечами.
Пожимает плечами.
Кто, черт возьми, этот парень?
Я пытаюсь отстраниться, но его хватка, как железные оковы.
— Нет. От меня так просто не отделаться. Я никогда не скрывал, кто я есть. Ты сама назвала меня животным, когда мы встретились. То, что у этого животного появился вкус к твоей плоти, не значит, что оно изменилось. Кроме того, я убью только тех, кто хочет забрать тебя у меня. Остальные могут жить, как хотят, если только они не были замешаны в моем похищении. Эти ублюдки будут мертвы в любом случае.
— Я не могу позволить тебе убить всех. Это не… ты не можешь. Это будет моя вина. Я не могу допустить, чтобы это случилось.
Он отходит и разворачивает меня к двери.
— Тогда, полагаю, мы поженимся.
— Когда? — Мой голос в этот раз не дрожит, но я не могу насладиться этой гордостью, пока он ведет меня к лифту. Черт, я даже без обуви. Он несет ботинки, которые дал мне, в руках. — Куда мы идем? Что происходит?
— Мы женимся прямо сейчас.
Я пытаюсь остановить его, но он непоколебим, все еще волоча меня к машине.
— Подожди. Нет. Мы не можем просто взять и пожениться прямо сейчас.
Он не смотрит на меня.