Во власти обмана

Мы продолжаем бежать, и это похоже на аттракцион. Мне следовало вести его назад тем путем, что я знала, к своей комнате. Но мы оказались бы в ловушке в конце, где охранники остаются между сменами. Неизвестно, сколько их там может спать.

Впереди дверь, я сжимаю его руку и указываю на нее. Его плечи, кажется, расслабляются, когда мы мчимся к ней, но останавливаемся в двух футах от ручки, охранник, только что завернувший за угол, смотрит на нас с открытым ртом.

Иван отпускает мою руку и делает шаг вперед. Я за его спиной и чувствую, как от него исходит угроза. Охранник на мгновение отступает, и это именно то отверстие, которое нужно Ивану, чтобы впечатать его в шлакоблочную стену достаточно сильно, чтобы вырубить.

Иван позволяет мужчине сползти на пол, а затем опирается рукой на стену, тяжело дыша. Черт. Справится ли он?

Его глаза переключаются на мои, зрачки - крошечные точки в ярком свете, после дней в темноте.

Он снова берет мою руку, намеренно переплетая свои пальцы с моими, и ведет к двери.

— Готова выбраться отсюда к чертовой матери?

Я могу только кивнуть, мое сердце так высоко подскочило к горлу, что он должен видеть это в моих глазах.

Дверь, к счастью, не заперта. Она тихо открывается, и мы шагаем на лестничную клетку. Иван придерживает дверь, чтобы она мягко закрылась, затем крадется к перилам, чтобы посмотреть вверх. Мы на нижнем этаже, и скоро кто-то заметит наше исчезновение.

Он оборачивается и прикладывает палец к губам. Тихо. Я умею вести себя тихо. Я киваю и позволяю ему молча вести меня вверх по лестничным пролетам. Он останавливается у пары дверей, чтобы заглянуть в небольшое окно.

На третьем пролете мы снова останавливаемся, на этот раз он медленно открывает дверь и тянет меня внутрь, отпуская мою руку, чтобы я могла пройти вперед.

— Веди себя тихо и держись прямо возле меня. Мы должны действовать быстро.

Я киваю и жду, пока он поведет. Он оборачивает руку вокруг моей талии и сгибается, так что мы оба идем на полусогнутых ногах, пробираясь через гараж, о существовании которого я даже не знала. Каждый раз, когда я покидаю дом, машину подгоняют к передней двери специально для меня. Но, полагаю, это логично, при таком количестве работающих здесь людей им нужно место для машин.

Задумавшись, я спотыкаюсь, но его руки подхватывают меня под локоть, удерживая в вертикальном положении, и мы движемся, пока не останавливаемся рядом с потрепанным «Меркурием» какой-то модели.

— Это ее ты хочешь угнать?

Он тянет меня к водительской стороне и наклоняется к замку. Ключами, которые он забрал у охранника, он машет ключом, который выглядит точь-в-точь как ключ от дома. Странно.

Он идеально входит в замок, и я смотрю с открытым ртом.

— Серьезно? Как, черт возьми, ты узнал, что это его машина?

— Дешевая обувь, дешевая одежда, козел. Ему плевать на свое имущество. Мне просто нужно было найти самую дерьмовую машину в гараже. — Он заталкивает меня внутрь первой, и требуется некоторое время, чтобы пробраться через консоль.

Он устраивается на водительском сиденье и тихо закрывает дверь. Машина пахнет потными носками и залежалой пиццей, прямо как охранник. Я прикрываю рот, когда запах снова атакует меня. Воспоминания грозят всплыть вместе с последним приемом пищи.

— Держись, блядь, в руках, поняла? — Его голос резок, мне удается встретиться с ним глазами и кивнуть.

Он вставляет ключ в зажигание, и машина оживает. Я задерживаю дыхание, когда он отъезжает. В любую минуту кто-то должен остановить нас, верно? Погнаться за нами? Всё это кажется слишком легким, а я по опыту знаю, что если что-то выглядит слишком хорошо, не может быть правдой, и я очень быстро пожалею, что ввязалась в это.

Мы выезжаем с места, и он маневрирует к пандусам, ведущим на улицу.

Конечно, там охранник с каким-то оружием на груди. Он большой и крепкий, я никогда его не видела. Может, это какой-то отдельный охранник с улицы.

Я съеживаюсь на сиденье, и Иван тянется назад, чтобы схватить полотенце и набросить на меня. Оно накрывает меня, и меня тошнит от запаха ублюдка, которому оно принадлежало.

Иван мгновение говорит, низко и настойчиво, но я не могу разобрать слов, когда всё внутри меня кричит под полотенцем.

В ту секунду, когда я слышу, как ручка перестает крутиться от того, что он вручную поднял стекло, я бросаю полотенце на пол и пинаю его как можно дальше.

Меня опять накрывает тошнота, и Иван обхватывает мою шею рукой и сжимает.

— Успокойся, Malyshka. Всё почти закончилось.