Страница 12 из 73
Глава 5
СИЛЛА
Я смотрю на фаллоимитатор телесного цвета, который он так небрежно бросил на кровать. И ненавижу то, что моя киска сжимается вокруг пустоты от одного лишь вида твёрдого члена. Мне нужен вовсе не фальшивый член. Хотя он вел себя как последняя скотина с того момента, как я вошла в эту дверь. Не то чтобы я этого не заслужила. Жаркая волна вины прокатывается по груди, и я сжимаю полотенце чуть выше груди. Я отказываюсь умолять его снова. Даже когда наркотики жгут моё тело изнутри, я не буду просить.
Он переводит выразительный взгляд с меня на фаллоимитатор. Я прямо слышу, как он говорит: «Ты же сама так хотела трахаться». Самодовольный гребаный ублюдок. Он может быть грубияном, но я не думаю, что он всерьез причинит мне боль. Об этом свидетельствует хотя бы то, что я всё еще жива. Я ожидала пулю в голову, как только он обнаружит наркотики.
Я марширую к кровати и позволяю полотенцу упасть на пол. Его глаза медленно, так медленно, следят за мной: от лица вниз по шее к груди, животу, моей аккуратно подстриженной киске.
— Видишь что-то, что тебе нравится?
Ничего не отвечая, он продолжает изучать моё обнажённое тело так, словно в его распоряжении всё время мира. Оно подождёт, пока он не насмотрится вдоволь. Может, весь мир и подождал бы, но прямо сейчас я ждать не стану. Не тогда, когда моё лицо пылает, а всё тело горит огнём.
Я хватаю фаллоимитатор со скомканных простыней и сжимаю его пальцами. Хорошая игрушка, признаю.
— Купил для себя, да? Вижу, тебе нравятся побольше. — Я ухмыляюсь ему.
Он вырывает фальшивый член из моей руки и обхватывает ею свой настоящий член.
— Это реплика. Разве ты не видишь сходства?
Усилив хватку, я исследую горячие, жесткие контуры его плоти. Толстые вены под моей нежной кожей умоляют, опуститься на колени и попробовать его на вкус.
Чёртовы наркотики снова давят на чувства, и всё, о чём я могу думать, как обхватить его губами. Он трахал бы меня в рот жёстко, грубо, пока я не начала бы давиться и плакать. Без малейшего сожаления с его стороны, и, чёрт возьми, я бы наслаждалась каждой секундой.
— Что это за выражение у тебя на лице?
Я отдергиваю руку, выпуская его член, и смотрю, как он один раз дергается возле его живота. Не отрывая глаз, отвечаю:
— Думала о том, как было бы здорово, если бы ты трахал меня в рот так сильно, что я бы плакала и давилась. Хочу почувствовать твою горячую сперму у себя в горле. — Я позволяю векам закрыться, представляя это, пока внутри всё сворачивается в тугой узел от вожделения.
— На кровать, — говорит он, и голос его звучит мрачно.
Я хватаю фаллоимитатор и сверкаю глазами.
— Не возражаешь против капли уединения?
Своим фырканьем он словно обозвал меня идиоткой.
— Malyshka, это моя номер, и это мой член у тебя в руке. Член, который ты сейчас введешь в свою узкую киску. А я буду смотреть на каждую секунду этого процесса.
Его слова впрыскивают срочность в мою кровь. Черт возьми. Мне нужно это так сильно, что я даже соображать не могу. Есть тысяча причин, почему это плохая идея, но мысль о том, что я застряла здесь, без настоящей разрядки, и кто знает, на сколько… это кажется невыносимым.
Ненавижу то, до чего я докатилась. Каждый раз одно и то же. Семья, теперь этот мудак. В мире нет ни одного человека, который не подставил бы меня, чтобы получить своё. И чаще всего, именно я расплачиваюсь за это. Я отказываюсь смотреть на него, пока забираюсь на кровать.
Для работы я бы устроила шоу. Дала ему то, за что он заплатил. Но этот мужчина не получит ни капли моего изящества и мастерства, которые я довела до совершенства. Я ложусь плашмя, глядя в потолок. По крайней мере, он вне поля моего зрения, и мне не придется видеть его самодовольную физиономию, пока я использую его игрушку, чтобы унять боль внутри.
Черт возьми. Как же я ненавижу это.
Я осторожно ввожу головку фаллоимитатора внутрь, позволяя ему стать достаточно скользким. Я не лгала, когда сказала, что он большой. Он меня растянет. Но это неважно, потому что я люблю капельку боли, смешанную с удовольствием. Растяжение сделает эту унизительную сцену хоть немного оправданной.
Он подходит к краю кровати, глядя прямо на меня:
— Чего ты ждешь? — Его голос звучит, как щелчок кнута по коже. Жалит и обжигает. Черт.
Я тяну фаллоимитатор вниз и погружаю широкую головку в свой вход. Это так приятно. Не так, как живой, дышащий мужчина между моих бедер, но если это всё, что мне достанется, я возьму это.
Я снова зажмуриваюсь, чтобы не видеть его, но в мыслях рисую его лицо. Его лицо, нависающее надо мной, пока он трахает меня, глядя мне прямо в глаза. Он следил за каждой моей реакцией при каждом толчке, точно зная, как мне нравится, когда меня трахают.
Из-за шелеста простыней кажется, что он расхаживает вдоль кровати. Его мышцы напрягаются и «скрипят», будто он сдерживается. Но я не стану смотреть. Образ из воображения лучше реального мужчины рядом. По крайней мере, он куда более внимателен в данных обстоятельствах.
— Быстрее, — рычит он, голос грубый и гортанный. Глубокий бас подпитывает мою фантазию, заставляя выгибать бедра навстречу широкому проникновению. Моя киска приветствует острую боль и шелковистое наслаждение одновременно.
Я даже не пытаюсь сдержать стон, который вырывается наружу.
Рядом с моими бедрами, кровать проседает под тяжестью, и я замираю. Глаза по-прежнему закрыты. Воздух над телом колышется, заставляя соски затвердеть от прохлады в комнате. Он собирается коснуться меня? Должна ли я позволить? Даст ли он мне вообще выбор?
Я сосредотачиваюсь на том, чтобы лежать неподвижно. Я всё еще не буду просить. Ни о чем. Ни о том, что он явно отказывается мне давать.
Когда он ничего не предпринимает, я отгоняю ощущение его бедра рядом со своим и погружаю фаллоимитатор глубже. Силиконовые яички у основания, шлепают по моей влажной плоти, но мне плевать. Наконец-то внутри меня что-то есть, и, черт возьми, это так хорошо, что я отдаюсь фантазии.
В воображении Иван сжимает мою шею рукой и прижимает меня к кровати, медленно входя в меня. Это неспешно, будто у него вся ночь впереди. Он не перекрывает кислород, но тяжесть его руки в моих мыслях дает чувство комфорта, которого я никогда не ощущала.