Страница 16 из 120
Воительница растерянно кивает и приказывает своим сослуживцам завести механизм и открыть кованые ворота. Стальное чудо, созданное умельцами Колхиды, заводится с помощью рычага и со скрипом отворяется перед путниками. Нелюдимая пустошь остаётся позади, и наш караван движется по пыльной дороге в гостеприимную Синдику.
«Да сохранит вас Земля, да сбережёт Солнце, да потерпит Море. Пусть Синдика навсегда или ненадолго станет вам домом»– гласит приветственная надпись над воротами.
Нутро скручивает от недоверия. Я бывала в Синдике раньше, но теперь ступаю в её земли с большим сомнением и тревогой. Лучше бы Ша согласилась на горную прогулку к аварцам, чем вынудила нас задыхаться в пелене песков лжи.
— Постойте!
Та самая пограничная воительница нагоняет, приближаясь ко мне, и я делаю пару шагов назад, стараясь сохранить дистанцию. Она вооружена – я нет. Не люблю такое неравенство. Мысленно прикидываю, сколько сил понадобится, чтобы уложить её на лопатки врукопашную. Она крепка, но, возможно, внушительности ей добавляют доспехи на груди. Я бы победила. Я валила даже большого горного кота..
— Я сопровожу вас. Буду защищать реликвию.
Ша подмигивает мне, словно хочет сказать: «Посмотри, какие мы важные люди». Нас почти что выгнали из республики до того, как мы в неё прошли, – какая уж тут важность?
— Как приятно, что скифка дослужилась до монеты отличия за особую смелость, – Ша указывает на кроваво-алую перевязку на плечах воительницы, которую просто так не заслужишь. Лицо её наполовину скрыто шлемом, который защищает лоб от острого копья. Возможно, моего. Я ревниво вглядываюсь в неё, не веря, что она из наших. – Тяжело тебе, подруга, здесь, с их законами? С мужчинами бок о бок?
Воительница молчит, а моя Владыка-родительница идёт рядом с нагруженной повозкой намеренно медленно – наслаждается, видимо, тем, как сила чужой земли впитывается в её мускулистые жилистые ноги. Она не стара, вдруг думаю я, и мне нет нужды заменять её. Я вполне могу отлучиться на несколько подвигов в столице и вернуться с гордостью и почётом.
— Хотя ты, должно быть, родилась уже здесь, осиндевела. Я не вижу у тебя отличительных знаков приграничных племён. Не сужу строго твою родительницу, конечно. Не всем везёт появиться на свет в хорошем племени. Иногда даже самыми ценными сокровищами нужно поделиться со всепоглощающей Синдикой, лишь бы остаться в живых.
Я ещё никогда не встречала у Ша такого враждебного настроя к устройству Союза. Если воительница и выросла в Синдике, она приложила немало усилий, чтобы достичь высот в службе на границе. Я же просто родилась. И никакой другой заслуги мне пока не припишешь.
— Где ты нашла реликвию, владыка племени Ветра?
На ходу воительница убирает ножны за спину, а после вынимает из кармана свёрток для письма и скребок, кончик которого пропитан тёмным. У скифов нет письменности, и я такими навыками не владею; но синды тяготеют к тому, чтобы записывать чужие слова.
— Я уже сказала тебе правду.
— Как ты знаешь, Масетика велика. Почти вся Колхида – это Масетика. Она делится на части внутри, так уточни же мне, в какой..
— Где-то с краю.
— Пересекали ли вы границу?
— Колхидцы не сторожат свои земли, – Ша раздражённо щурит глаза. – Там нет нужды отчитываться, когда ползёшь по пещерам в поисках столь желанных реликвий.. У меня есть разрешение от вашей республики. Вернее, требование главы полиса. Так мы получаем от вас жизненно важные предметы..
— Это было воровство?
— Ты не представилась. Откуда мне знать, что ты и правда служишь на благо Синдики, а не врагам Союза?
Я молча закатываю глаза. У Синдики нет врагов, они слишком доброжелательные – это даже я, воспитанная в пустоши, знаю.
— Ниару́. Меня зовут хранительница Ниару.
— Чьё племя?
— Не имеет значения.
Она произносит своё звание гордо, и платок с наградами оттеняет её угловатый подбородок. Мне статус хранительницы ни о чём не говорит, более того – на новом языке большинство слов мне неведомы. Знаю лишь, что основали его на древних письменах, на «истлевшей бумаге», когда море смыло верхний берег и богиня Земля обнажила недра своего дна. Поговаривают, там настолько всё вперемешку, что до сих пор установить, от кого мы произошли и кем созданы, не удалось никому. Но в Институте Горгиппии этим заняты светлые умы, предполагаю я, и рано или поздно они докопаются до истины. Институт мне кажется высочайшей точкой развития Союза.
Я слышу, как Ша и хранительница перебрасываются короткими фразами – скифская привычка, и тон мне знаком, поэтому по нему я распознаю смысл сказанного. Ниару пишет, хмыкая, а после складывает принадлежности обратно в карман. Я никогда не видела приборов для письма не из глины – все другие материалы, похожие на бумагу предков, безумно дороги, и их неоткуда добывать простым людям. Ни разу за весь разговор мы не притормозили для её удобства, но она не отстала ни на шаг. Видимо, то, что она нас сопровождает, – очень важное поручение.
— Ниару, я тебе.. спросить.. вопрос? – наконец я решаюсь подать голос. Стараюсь звучать на общем наречии уверенно и сурово, но наверняка акцент выдаёт мою настороженность.
— Да.
Она быстро ловит то, что мне сложно с ходу изъясняться на привычном для неё языке: когда мы говорили с матерью, я упускала из виду многие свои ошибки и перескоки на скифский, думая, будто владею общим наречием неплохо. Приходится шумно выдохнуть, когда Ниару поднимает на меня свои светлые, как солёные горные озёра, глаза. Я физически не знаю состояния, противоречащего жаре, – но именно предполагаемым чувством прохлады обдаёт мою спину.
Набравшись смелости, я говорю:
— Почему праздник Луны здесь не важный? У нас важный. Мы рады, если женщина кровоточит.
Ниару еле заметно кривится, будто бы я сказала нечто неприятное, противное. В последний раз, когда я была в крупных полисах Синдики лет пять назад, заключённых под стражу вынуждали копать системы, Ша назвала их очистительные. Синды аккуратны и чистоплотны, видимо, поэтому моя откровенность её отвращает.
Процессия движется дальше, и с каждым новым примечательным столбом, отсчитывающим путь до столицы, я понимаю, что мы идём туда зря. Наконец Ниару давит из себя:
— Я не знаю ответа на этот вопрос.
ИРАИД
Институт лженауки и искусств, Синдика, столица Горгиппия
— Я не знаю ответа на этот вопрос.