Выбор за тобой

Глава 2

Мой рот от удивления и красоты увиденного приоткрывается, и я издаю восхищённый вздох. Перед нами самый настоящий виноградник, аромат плантации и свежего ветра, обдувающего меня, приводит в полный восторг, напрочь стирая неприятные воспоминания о первой комнате. Подхожу к одному из рядов виноградника и дотрагиваюсь до листьев и гроздей

– Они настоящие, Терло. Правда, – оборачиваясь к парню, шепчу я.

– Удивительно, да? Чёрт, да в эту программу вбухано столько денег. Эти куклы стоят немало, как и вырастить такую плантацию стоит достаточного много, да и времени тоже.

– Интересно, кто их спонсирует? Вряд ли по два евро с пятнадцати человек, которые пришли сегодня сюда к полуночи, покроют расходы, – перебирая ягодки винограда, шепчу я.

– Какая разница, Ари, главное, что мы здесь и можем даже угоститься этим…

– Нет, – ударяю Терло по руке, тянущейся к ветке. – Было сказано, что ничего есть и пить нельзя.

– Но ты сама сказала, что это всё настоящее, – припоминает он.

– Не факт, что это тоже не муляж, просто так идеально выполненный, что не отличишь от настоящего. И нас могут дисквалифицировать, уверена, здесь есть камеры, – поднимаю голову на потолок… точнее, туда, где должен быть потолок, а над нами что ни на есть реальное небо с облаками и солнцем.

– Вау, – выдыхаю я.

Мы с Терло смотрим на небо, улыбаясь тому, что, вообще, видим такое, ведь для нас подобное просто невероятно. Очень мало развлечений и аттракционов в нашем городе, а в столицу или же в другие страны мы не ездили, не так богаты. А вот сейчас, наслаждаясь и получая невероятный заряд экстаза, я не могу поверить в то, что это всё происходит на самом деле.

Неожиданно солнце исчезает, и небо меняется, оно темнеет, и на нём появляются звёзды и полная луна, слабо освещающая нас и виноградники.

– Это просто… одуреть, – шепчет Терло.

– Как будто в другом мире, да? Я никогда ничего подобного не наблюдала. Как это они сделали? Боже, я бы всё отдала, чтобы тоже научиться подобному. Это, действительно, магия какая-то и… – мой голос перебивает крик, да такой ужасающий, что я замираю, увидев хмурое лицо парня.

Крик повторяется, а затем мы слышим топот, рычание и вой, закладывающий уши, заставляющий меня закрыть их. Всё любование красотой и этим местом превращается в долгий и мучительный страх. Я боюсь понять то, что крик был детским. Кричала девочка. Очень звонко и панически. Крик продолжается, по виду Терло могу предположить, что теперь и ему невесело. Он бледнеет, когда я убираю руки от ушей и вся сжимаюсь до глубины души от пронзающего визга.

– Пошли, Ари, – Терло резко хватает меня за руку, и мы несёмся мимо виноградников вперёд, там тупик из зарослей. Мы сворачиваем, а крики где-то близко, очень близко, как и рычание, пугающее настолько, что кровь застывает в жилах и вызывает одно желание – свалить к чёрту из этого места.

– Тихо. Вроде бы всё, – мой парень поднимает руку, а я глубоко дышу, только бы снова не показаться трусихой. Ведь это всё шоу. Шоу, где только муляжи и куклы, верно? Никого другого быть не может.

– Надо найти ребёнка.

– Ты тоже думаешь, что это девочка? – Шепчу я, двигаясь за Терло дальше.

– Да, и кто-то на неё напал. Опять убийство. Виноградник, крик и ребёнок. Припоминаешь что-нибудь?

– Пока нет… я… думать не могу, всё настолько реально.

– Вот чёрт, – Терло неожиданно останавливается, и я врезаюсь в него.

Выглядывая из-за его плеча, шумно выдыхаю от ужаса открывшейся мне картинки. Меня снова передёргивает от печали и сожаления о том, насколько чудовищна бывает история, ведь всё, что я сегодня уже увидела и ещё увижу, случилось когда-то в нашем мире. Такие люди… нет… уроды существовали и убивали невинных детей. Перед нами лежит растерзанное тело девочки, совсем маленького создания, с изуродованным лицом, оторванной рукой и обглоданной ногой, а над ней возвышается нечто похожее на безобразного волка с распахнутой пастью, из которой торчит кусок мяса.

– Жиль Гарнье, – шепчу я, отворачиваясь и давая себе несколько секунд, чтобы принять всё это.

– Оборотень?

– Да, вроде того, но, конечно, я считаю это выдумкой, чтобы покрыть свои преступления. Он ловил детей и ел их, приносил жене, и они готовили из мяса людей пищу, так как зарабатывать он не мог нормальным способом. Отшельник и ублюдок, рассказавший на суде о том, что ему встретился призрак и дал мазь, которая будет превращать его в волка. А эта сцена гибели его первой жертвы, которой стала десятилетняя девочка, он поймал её в виноградниках ночью, – снова бросаю взгляд на место убийства.

– Я не помню такого.

– Я читала о нём в интернете давно, когда увлекалась книгами про оборотней, – отвечаю я.

– Хорошо. И что дальше? Он был оборотнем, который ловил детей и жрал их, как и его жена. Где, может быть, ключ? – Терло отпускает мою руку и ближе подходит к чудовищу.

– Наверное, в его мази, но вряд ли он носил её с собой. Может быть, он увидел ребёнка, понял, что она здесь одна, и воспользовался ситуацией? – Предполагаю я.

– Нам надо поискать его сумку или вещи, вероятно, они тоже где-то поблизости, – добавляю.

– Ари, подойди…

– Нет, не собираюсь в его пасти ковыряться, – категорично качаю головой.

– Я не об этом. Посмотри, он дышит, – Терло с восхищением указывает на брюхо, замершего животного, и я, действительно, замечаю, как оно двигается.

– Ничего себе… надеюсь, что он не живой, а то уж очень похож на реального монстра, – сглатывая, обнимаю себя руками, и в который раз, удивляюсь тому, насколько всё продумано и устрашающе.

– Помнишь, тебе запрещали завести собаку? Чем этот хуже? Погладь его, Ари, ну же. Смотри какой ручной пёсик, – смеясь, Терло теребит шерсть оборотня, а я закатываю глаза глядя на его ребячество.

– Нам лучше…

– Нет, да ты представь, вот такой у тебя во дворе живёт. Питается теми, кто тебе перешёл дорогу, и на мясо не надо тратиться. Ути, ты такой душка…

Животное внезапно издаёт жуткое рычание, отчего я подпрыгиваю на месте, а Терло с писком заваливается на спину, теряя один из приклеенных ножей, и отползает ко мне. Когда всё утихает, меня разбирает смех.

– Ну что, заведёшь теперь такого пёсика? – Поддеваю я парня, поднимающегося на ноги с недовольным лицом.

– Не смешно, Арин, абсолютно не смешно, – бурчит он.