Страница 57 из 150
Глава 15
Чем, вообще, отличаются миры друг от друга? Ничем. Абсолютно ничем. Везде существует боль, разочарование, сила, борьба за власть, насилие. И мне не жаль того, что я боролась до конца. До собственного конца. Я сделала всё, что могла, и меня не особо волнует, откуда во мне взялась такая мощная энергия, откуда появились незнакомые слова. Но мне жаль, что я никогда не узнаю своего будущего. Мне очень жаль, что я никогда не увижу своих родителей. Мне очень жаль, что справедливость в любом из миров – лишь миф, который живёт только в фантазиях.
– Она приходит в себя. Миледи, вы меня слышите? – Приоткрываю глаза, и разочарование постигает меня. Не умерла. Не дали. Не отпустили. Невероятная боль скручивает сознание, и когда передо мной появляется напряжённое лицо Чичи, а затем старческое Волха, из уголков глаз которого скатываются скупые и мёртвые слёзы.
– Наконец-то. Миледи Эйрин, вы должны выпить настой, который вернёт вам жизненную энергию, – меня немного приподнимают и подносят к губам деревянный бокал.
Всё такое серое и унылое. Никакой радости. Никакого желания жить. Ничего нет внутри меня. Моё сердце словно превратилось в тёмный камень, оставив внутри только печаль и боль. Отворачиваюсь от кружки, и вонючая жидкость льётся мимо рта на одеяло и новую свежую ночную рубашку.
– Оставьте меня, – одними губами прошу я. Чичи обеспокоенно бросает взгляд на мужчину, тяжело вздыхающего и прикрывающего на секунду глаза.
– Метка смерти. Никогда воскрешение не проходило без мучительного ожидания на границе между жизнью и смертью. Она сейчас именно там. И теперь только от неё зависит, что она решит. Но она человек, в этом и кроется проблема, – тихо произносит Волх, а я закрываю глаза, ощущая внутри тоску и желание вернуться туда, где хорошо. Не хочу этой боли. Не хочу бороться. Не хочу…
– Но… как она решит, сир? Как она может решить в пользу жизни, когда увидела только зло и ненависть от него, да и, вообще, от нашего мира? – Шепчет Чичи.
– Всё, что мог, я сделал. Его сейчас лучше не трогать, иначе хуже будет. Он сам возобновляет энергию, которую отдал, не дав её душе вырваться в пустоту. Дай обоим время…
Темнота затягивает в себя, а ненависть за то, что Рэйг спас меня, лишь усиливает давящее чувство одиночества и жажду свободы. Почему? За что меня послали сюда проходить через жутчайшие мучения и боль? Почему он не отпустил, ведь как человек, как просто живое существо я всем безразлична, а нужна только как средство для обмана и укрепления позиций на время власти? Мне жаль Ирэн… и я прощаю её за то, что она сбежала отсюда. Здесь нет места ничему живому и хорошему. Здесь правит смерть. Вечная смерть и мгла.
***
– Миледи, ваш ужин, – даже не обращаю внимания на Чичи, а только смотрю на огонь, горящего камина в гостиной, куда меня перенёс Чичи после пробуждения и отказа от завтрака.
Не поворачиваю к нему голову.
– Хотя бы чай, моя Госпожа. Нельзя не бороться, ведь тогда вы просто угаснете и превратитесь в пыль, – чёрт пытается завлечь меня ароматом еды, только вот я его не чувствую.
– А разве я уже не превратилась в пыль из отчаяния и боли? – Бросаю на него печальный взгляд и возвращаю его к огню, когда парень поджимает губы, не зная, как ответить.
Это так странно. Уныние, которое присуще нам, людям, в нормальном мире выглядит иначе. Я переживала его из-за удручающих обстоятельств огромного конкурса на желаемую специализацию, но в то время могла думать и о другом, например, о свиданиях с Терло, о выборе рубашки в школу, да и видела я краски. А сейчас нет. Абсолютно никаких, словно чёрно-белое кино вокруг, и сердце очень медленно и нехотя бьётся в груди, причиняя новую боль. Перед глазами проносятся отрывки разных событий, от которых становится ещё более горестно. Энергия жизни во мне висит на волоске, об этом я слышу целый день, но найти причину бороться не могу. Я никогда не была слабой девушкой, наоборот, всегда активной, весёлой и считающей, что всё можно исправить в лучшую сторону. Не сейчас. Та часть меня умерла, оставив только серость, постоянные воспоминания, крики в голове, мольбы жертв и невероятную жестокость, от которой не скрыться, ведь она во мне. И меня ничего не интересует, абсолютно ничего, даже родители, даже возвращение в мой мир и моё будущее. Я его просто не вижу. Ничего не вижу.
– Здравствуй, Эйрин, – его голос, спокойный, но с нотками давления, проникает в мой затуманенный разум.
– Не желаю вам здравия, Рэйг, – сухо отвечаю появившемуся герою моих кошмаров.
– Даже не удивлён, – хмыкает он и садится напротив меня, а я продолжаю смотреть на отсутствие красок в пламени.
– Мне не нравится то, что ты делаешь, точнее, что отказываешься принимать лекарство и пищу.
– Меня это не волнует.
– Что ж, раз ты не оценила моей доброты, то будем действовать иначе. С этого дня ты, Эйрин, официально признана моей невестой, ведь никак иначе не объяснить того, что ты жива, после устроенного тобой шоу в «День Прошений». Завтра ты отправишься со мной в город, чтобы мой народ познакомился с тобой, – резко произносит он.
Поворачиваю к Рэйгу голову и вижу, что даже его глаза чёрно-белые, как и всё вокруг. Жестокость. Боль. Страдания.
– Как прикажете, Повелитель, – вновь смотрю в сторону камина.
– Послезавтра у нас состоится бал, на котором ты будешь сопровождать меня и улыбаться всем гостям.
– Хорошо, Повелитель.
– На этом балу будут присутствовать все, кого ты оскорбила, особенно глава клана вервульфов Жиль, которому ты принесёшь извинения.
– Хорошо, Повелитель.
– После этого, ты без возмущений войдёшь в мои покои и развлечёшь меня.
– Как пожелаете, Повелитель.
– И я буду пользоваться твоим телом столько, сколько захочу. Я очень привередлив, и мне мало одной ночи.
– Как захотите, Повелитель.
– Сутки. Нет, больше, два дня я буду пить твою сексуальную энергию, а если её не будет, то у меня достаточно наказаний для тебя, Эйрин. Теперь, зная твои страхи и табу, я легко найду то, что заставит тебя подчиниться мне добровольно. Тебе всё ясно? – Рэйг ударяет руками по столу, отчего приборы звенят, а я глубоко вздыхаю.
– Абсолютно всё ясно.
– Повтори всё, что я сказал, – рычит он.