Выбор за тобой

– Ты кто такой? Отпустите меня… отпустите прошу. Я не умею ничего, клянусь. Я… не умею ничего в постели и…

– Ох, об этом можете не волноваться, я бесполое существо, – тихо смеясь, парень опускается на корточки и улыбается мне самой дружелюбной улыбкой. Он милый, такой приятный со светлыми глазами, с такого цвета же волосами и белоснежной кожей, а глаза добрые-добрые.

– Помоги мне, прошу. У меня дома есть двести евро, я отдам тебе их, если ты поможешь мне бежать, – шепчу, хватая его за руку, и умоляю, хлюпая носом.

– Эм… евро. Это ваша валюта, да? У нас здесь золотые слитки и медные монеты в приоритете, но и они мне не нужны, я нахожусь под защитой Повелителя. Успокойтесь, миледи, я ваш слуга и помогу вам немного прийти в себя. Хорошо? – Парень поглаживает меня по руке, и я быстро киваю ему.

– Вот и отлично, миледи. Немного света здесь не помешает, верно? Повелитель обожает мрак и вечно пугает им наших красавиц, хотя они за это его и любят, – смеясь, парень поднимается на ноги и тянет меня за собой. Между тем в комнате вспыхивают все свечи, и теперь я отчётливо вижу юное и прекрасное лицо своего спасителя и, чёрт возьми, небольшие рожки, торчащие из его белокурых волос.

Визжа, толкаю его и бегу в другой конец комнаты, хватая со стены очередной канделябр и выставляя его перед собой.

– Не подходи! Что за маскарадный костюм?! У тебя рога! Рога! – Кричу я, а голубоглазый юноша озадаченно дотрагивается до своей головы.

– Ну, да, рога. А что должно быть у чёрта? Вы же звали меня, вот я и пришёл, – словно само самой разумеющееся, отвечает он, пожимая плечами.

– Чёрт? Я… мамочки, что здесь происходит? Я с ума сошла? Рехнулась? Я в психиатрической клинике? Один твердит про другой мир и зло! Второй радуется рогам! – Издаю стон, уже абсолютно точно веря в свой помутившийся рассудок.

– Ой, Повелитель, да что же он так бросил-то вас, бедняжку? Напугал, да? Он это умеет. Постоянно оставляет меня объясняться и успокаивать вас, попытаться образумить его невест, стирать память любовницам и перемещать их в другое поселение, – возмущается парень, всплёскивая руками.

– Миледи, даю вам своё честное слово, я не собираюсь причинять вам боль и не имею никакого злого умысла. Я служу Повелителю пятьсот лет, а теперь и вам. Я его доверенное лицо, и он ввёл меня в курс дела о том, что вы из другого мира. Жаль, мне пока нельзя самому туда попасть, но, когда я перешагну порог тысячелетия, он мне разрешит самому посмотреть, как вы живёте. Опустите эту грубую и тяжёлую штуку, миледи, вы поранитесь. Я всё сам объясню и расскажу. – Я бы хотела поверить в его доброту и дружелюбие, но эти рога и, вообще, страх, не дают даже позволить себе мыслить о том, чтобы довериться. Боже, я в такой панике!

– Не приближайся, – грожусь я, размахивая перед собой канделябром.

– Хорошо, хорошо, миледи, как прикажете. Но вы очень напуганы, и я готов винить в этом Повелителя, но потом мне будет ой как плохо и больно. Хотя… я бы не прочь получить от него сотню ударов плетей, как он это делает, миледи, вы бы знали. Хорошо.

– Он тебя насилует? Урод проклятый! Извращенец больной! Ты должен понимать, что это плохо, мальчик рогатый! Это отвратительно и…

– Ой, нет, миледи, нет, – со смехом перебивает парень меня и выхватывает из руки канделябр, а я вжимаюсь в стену, пока он спокойно возвращает его на место.

– Меня никто не насилует. Мне нравится боль, как и многим из нас. Мы питаемся ей и поглощаем её. Это лучше любой пищи и вина. Мы созданы именно такими, – мягко объясняет он.

– Нравится? Но это же плохо. Никому не нравятся насилие и побои, я не позволю… не подходи, – пищу, жмурясь и ожидая очередного удара. Раз тот козёл себе позволил меня швырнуть, то неизвестно что сделает этот.

– Какая ж вы красивая, миледи. Я так глубоко восхищён вашими волосами и храбростью. Сколько в вас энергии и живительной силы. Вы удивительны, и я прошу вас сделать меня своим личным рабом, – приоткрываю один глаз от его слов и вижу парня, стоящего на коленях передо мной с опущенной головой.

– Чего?

– Привяжите меня к себе, прошлая не хотела этого, а я так старался угодить ей. Она использовала и предала меня, как и Повелителя, но я не зол на неё, ведь она дитя тьмы и мрака. А вы другая, очень добрая, и я верю в то, что вы не сделаете со мной то же самое. Если вы привяжете меня, то я всегда смогу помочь вам и окажусь в любом месте, где будете вы. Я смогу мысленно подсказать вам, как себя вести, и никто этого не заметит, – шепчет он и, касаясь длинными белыми пальцами низа моего халатика, прикладывает его к губам, а затем ко лбу.

– Я… ничего не понимаю. Пожалуйста, отпустите меня домой, а? Я обещаю, что никому ничего не скажу. Вы будете дальше издеваться над людьми, а я к замку близко не подойду и даже Терло прощу. Клянусь, я… – хнычу.

– Я вам всё расскажу, буквально всё, но перед этим вы должны меня привязать к себе, сделав своим личным рабом, иначе я отказываюсь вам помогать. Не хочу снова быть преданным, – он поднимает на меня печальные голубые глаза, и это вызывает прилив жалости к этому ещё ребёнку, оказавшемуся здесь не по своей воле. Я вот абсолютно уверена в том, что его тоже обманули, вынудили выбирать между насилием и смертью. Если учесть то, что я уже пережила, и это никак не дружественное место, а рассадник убийц и извращенцев, то меня тоже будет ожидать гибель без чьей-то помощи.

– Хорошо… ладно. Как я должна тебя привязать? – Тихо спрашиваю его, и парень расцветает на глазах, широко и с надеждой улыбаясь.

– Наречь своим личным рабом и что-то подарить, – отвечает он.

– Подарить? Но у меня ничего нет, даже одежда не моя.

– Прядь волос, к примеру.

– Отрезать волосы? – Уточняю я.

– Да, можно пару волос, и я буду хранить их у сердца, как ваш дар мне в знак привязанности, и назначения меня на новый пост, – быстро кивает он.

Ну, в принципе, волос мне не жалко, тем более их много. Тянусь к концам волос и, с силой отрывая небольшой пучок, протягиваю парню.

– Этого достаточно?

– Вы должны сказать слова, миледи. Вы передаёте мне этот дар с благословением и в знак разрешения служить вам, помогать вам и оберегать вас от проблем, – подсказывает он.

– А зовут тебя как?

– Эм… у меня нет имени. Чёрт, – пожимает он плечами.

– Нет, так не пойдёт. У всех должно быть имя. Будешь Чичи. Пойдёт?