Империя Семи Мечей

Глава 6. Призрак прошлого

— Эй, смотрите на этого лузера! Он снова целыми днями сидит в телефоне и пускает слюни!

Резкий, издевательский хохот больно ударил по ушам, эхом раскатившись под бетонными сводами. Следом прилетел тяжёлый, наотмашь пинок под рёбра. Обутый в жёсткую кожу ботинок с хрустом вмял ткань рубашки, заставив меня согнуться пополам прямо на заплёванном, липком линолеуме школьного коридора.

— Вставай, жирдяй! Кому говорят!

Я судорожно попытался приподнять голову, но перед глазами всё плыло, а к горлу подкатывал горький привкус рвоты. В мутном полумраке передо мной маячили несколько пар начищенных школьных туфель. А затем сквозь пелену слёз я увидел его холёную, породистую физиономию.

Ким. Самый ненавистный мне человек во всей старшей школе Сеула. Лидер местной золотой молодёжи.

Он издевался надо мной практически каждый день. Методично, изобретательно, с истинно азиатской жестокостью. Иногда просто ради глупого смеха перед толпой одноклассников, иногда потому, что ему становилось скучно на перемене, а иногда ему вообще не требовалась причина. Моя нынешняя, одинокая жизнь до двадцати трёх лет в сыром питерском полуподвале сейчас казалась мне недосягаемым, райским блаженством по сравнению с тем адским, замкнутым кругом, через который я прошёл в детстве.

Когда мне исполнилось пять, мои родители погибли в автокатастрофе. Единственным родственником, который по закону мог забрать сироту к себе, оказался родной дядя по материнской линии. Он тогда как раз подписал крупный контракт в Южной Корее и решил забрать меня с собой.

Так я оказался в Сеуле.

Чужак. Круглый сирота. Неуклюжий белый мальчишка, который из рук вон плохо говорил на чужом корейском языке и совершенно не понимал, почему люди вокруг смотрят на него так, будто он совершил что-то ужасное одним лишь фактом своего существования.

В школе меня презирали и буллили. Дома — искренне, глубоко ненавидели. Дядя оказался человеком строгим. Нет, не так. Если называть вещи своими именами — он был самым настоящим домашним тираном с отчётливыми садистскими наклонностями. Именно он год за годом, удар за ударом ломал меня, превращая в безвольного, забитого затворника, который боялся лишний раз открыть рот в комнате.

У него была одна странная, маниакальная одержимость. Мобильные MMO.

Дядя постоянно, лихорадочно перескакивал из одной хардкорной азиатской гриндилки в другую, отчаянно пытаясь доказать кому-то на форумах свой дутый виртуальный авторитет лидера. Только вот играть сам он категорически не умел. Ему катастрофически не хватало микроконтроля и терпения. Очень быстро ему становилось скучно, персонаж намертво застревал по уровню в очередном данже, а игра переставала приносить удовольствие.

И тогда играть начинал я. Точнее — меня заставляли. Силой.

— Если к вечеру этот аккаунт не получит тридцатый уровень и топовый сет из босса, ты сегодня не жрёшь, ничтожество.

Дядя чеканил эти слова ледяным, мёртвым голосом, словно речь шла не о живом племяннике, а о забагованном игровом персонаже. Тяжёлый, нагретый от работы смартфон с размаху прилетал мне в лицо.

— Садись.

Я послушно садился на табурет у стены.

— Играй.

И я играл. Часами напролёт. Иногда до самого рассвета, засыпая прямо у экрана. Если я не справлялся с таймингом, если мой аватар погибал на боссе или я упускал редкий респаун элитного монстра, дядя методично, страшно и жестоко избивал меня тонким бамбуковым стеком по спине. До кровавых рубцов. А после этого хладнокровно совал мне в трясущиеся пальцы горячий телефон.

— Ещё раз. С самого начала.

И я начинал заново, размазывая слёзы по экрану. В этих четырёх стенах я очень быстро понял одну простую, убийственную вещь. Чтобы выжить и банально получить ужин, я должен был стать хорошим игроком. Нет, не хорошим. Лучшим. Идеальным.

Я учился намертво запоминать любые скрытые механики кода. Считать фреймы анимации и чистый урон. Скрупулёзно изучать характеристики противников. До секунды предугадывать поведение рейдовых боссов. Находить лаги геодаты и текстурные баги. Проходить сложнейшие соло-испытания без чьей-либо помощи. Я превращал каждую игру в математическую задачу, которую жизненно необходимо решить. Потому что там, за экраном смартфона, меня ждала реальность, в которой ошибка стоила в миллион раз дороже проигранного матча.

Вряд ли в Корее кто-то поверил бы иностранному подростку-сироте, решившему пожаловаться на уважаемого инженера-экспата из крупной корпорации. Жаловаться было некому. Спасти меня было некому. Я жил в тихом, глухом и непрекращающемся ужасе, запертый в четырёх стенах. И единственное, что я научился делать в этой жизни идеально, — проходить игры. Любые. Любой сложности. С закрытыми глазами, выжимая из механик всё возможное и невозможное. Не ради фана. Ради выживания.

В восемнадцать лет, едва получив на руки паспорт, я сбежал обратно в Питер на жалкие, чудом уцелевшие крохи родительского наследства. Я оборвал все связи, стёр профили и просто исчез с радаров. Но некоторые вещи невозможно оставить позади вместе с городом. Глубокие шрамы на спине остались со мной навсегда. Как и параноидальная геймерская подозрительность. Как привычка просчитывать каждый свой шаг наперёд. Как панический страх проиграть. Как необходимость всегда, в любой ситуации иметь запасной план.

Мне до сих пор казалось, что где-то за моей спиной в темноте стоит дядя со своим бамбуковым стеком и молча ждёт моей очередной ошибки.

— Эй, бродяга! Мать твою!

Резкий, истошный голос Мартина с мясом разорвал кошмарное воспоминание.

— Очнись! Давай же!

Я в панике ничего не понимал, перед глазами всё плыло.

— Ты чё, вырубился прямо на бегу?!

Чья-то сильная рука грубо, наотмашь трясла меня за плечо.

— До ворот деревни осталось чуть-чуть! Слышишь?! Поднажми, давай! Скелеты уже на пятки наступят!

Я резко открыл глаза и шумно, со свистом втянул ртом воздух.

Лес. Клочья тумана. Сырая земля тропы. Холодный ветер в лицо. И запах…