Страница 82 из 84
Дальше был бой и беготня выживших по достройке моста, что и должен был всех спасти. Всех... Нет, один всё же так его и не перешел, оставшись держать наседающих серых тварей в одиночку.
Виктор опустил взгляд на свои руки.
— Ты о чём задумался, Вить? — донёсся голос со стороны, прервав его оцепенение.
Он поднял голову.
Рядом устроилась женщина лет тридцати. Её тоже успели перевязать, а на плечах лежало чужое одеяло.
— Да ни о чём Оль, — ответил Витя.
Женщина продолжала смотреть.
Он сделал ещё глоток воды и пожал плечами.
— Просто кое-что вспомнилось.
Под ногами грохотало железо. Вагон качнуло так сильно, что кто-то справа выругался и схватился за поручень, а Виктор только шире расставил ноги. Он давно научился спать, есть, чистить оружие и даже бриться в движущемся составе. После нескольких месяцев службы бронепоезд воспринимался уже не транспортом, а огромным металлическим животным, внутри которого они жили.
За узкими бойницами мелькали разрушенные дома. Где-то впереди тяжело ударила пушка, от грохота задрожали стены, а с потолка посыпалась пыль.
Бронепоезд мало напоминал что-то, построенное на нормальном заводе. Вагоны усиливали чем могли: листами стали, срезанными бронеплитами с уничтоженной техники, мешками и сварными щитами. На крышах торчали турели и системные орудия, происхождение половины которых Виктор даже не знал.
На бортах каждого вагона красовалась большая эмблема в виде коринфского шлема, нарисованная красной краской.
Эмблема почти на каждом вагоне хоть чуть-чуть, но отличалась.
Бойцы тоже были разные. Старая армейская броня, полицейские щитки, самодельные латы и системные доспехи. Один мужик вообще сидел в каком-то кожаном балахоне и держал посох, выглядя на общем фоне так, будто случайно ошибся миром или временем.
Но нашивки у всех были едины.
СПАРТА.
Кто-то ударил ладонью по металлической стене.
— Внимание!
Разговоры стихли.
Командир шёл между скамьями, придерживаясь за поручни. Оратором он никогда не был и сейчас говорил так же просто, как и обычно.
— За работу нам заплатили. И заплатили охереть как хорошо.
Кто-то усмехнулся.
Бронепоезд снова дёрнуло, а впереди ударило ещё одно орудие.
— Но сегодня это не главное.
Командир остановился посреди вагона.
— Там держат людей. Торгуют ими. Жрут их. Разбирают на запчасти. Кому как повезёт.
Кто-то рядом с Виктором зло сплюнул под ноги.
— Мы наёмники. Не святые. Не спасатели. Не армия добра и света.
Снаружи вспыхнул очередной взрыв. Свет в вагоне на мгновение моргнул и стал немного тусклее.
— Но прежде всего мы воины. И сегодня мы вынесем эту дыру вместе с теми тварями, которые там засели.
Один за другим люди начали вставать. Проверяли магазины, застёгивали шлемы, подтягивали ремни и крепления.
Командир посмотрел вдоль вагона. Его лицо озарило улыбкой, что тут же переползла в звериный оскал, и он заорал, оглушая ближайших бойцов.
— Кто всегда впереди?
Кто-то у дальней двери первым заорал:
— СПАРТА!
— Кто никогда не сбегает с поля боя?
Ему ответили сразу с нескольких сторон:
— СПАРТА!
— Кто всегда верен клятве?
Виктор сам не заметил, как сам стал исступленно орать вместе со всеми:
— СПАРТА! СПАРТА! СПАРТА!
Бронепоезд набирал ход.
Впереди горел анклав работорговцев.
И они шли туда.
Виктор резко вдохнул.
Стена перед глазами вернулась на место. Никакого вагона, никаких бойниц и оружия в руках. Только бутылка воды, одеяло, кровь на бинтах и люди вокруг.
Он долго молчал, а потом медленно повернул голову к пролому. Моста там больше не было, на другой стороне иногда мелькали огни, а издалека всё ещё доносились гоблинские вопли, что отдавались эхом в едком дыму, что заполнял весь двор ЖК.
«Может, он тоже вспомнил».
Мысль появилась сама и он поднял бутылку тихо сказав:
— За тебя, брат. Покойся с миром.
Я сидел в трусах перед ноутбуком и выращивал картошку.
Не обычную, а самую что нинаесть космическую.
На экране маленький человечек в скафандре тащил очередной кусок трубы к гидропонной грядке, над которой мигал красный значок недостатка воды. При этом прокладывать линию он почему-то решил совершенно в другую сторону.
— Да куда ты её ведёшь, дебил…
Я отменил строительство, поставил заново и несколько секунд наблюдал, как персонаж наконец поплёлся в нужном направлении.
— Вот. Можешь же, когда хо... Апчхи!
Несколько секунд сидел, шмыгая носом, потом почесал его.
— Интересно. Кто там меня вспоминает.
Почесал пузо и снова взялся за мышку.
Последние полчаса были прекрасны. Никто не пытался меня убить, никто не звал на помощь, не было гоблинов, шаманов, бомб, лестниц, мостов, пленников и разумеется людей, которых ну очень срочно надо спасать.
Только я, ноутбук, тихая Комната и космическая картошка, которая тоже то и дело пыталась сдохнуть, но хотя бы делала это молча.
Спортивный костюм лежал в нескольких метрах от меня, хорошенько замотанный сразу в два мусорных пакета. После того количества слезоточивой дряни, которое я сегодня разнёс по лагерю, носить его дальше было невозможно. Ткань пропиталась потом, кровью, дымом и аэрозолем, а от олимпийки продолжало нести так, что глаза начинали чесаться уже при одном приближении.
Поэтому я разделся.
И обнаружил очередную проблему.
Другой нормальной одежды моего размера практически не осталось. Некоторое время это меня совершенно не беспокоило. В конце концов, Комната моя, и если я хочу сидеть здесь в трусах, никто не имеет права предъявлять претензии.
Потом стало прохладно.
Я посмотрел на персонажа в скафандре.
На свои голые ноги.
Снова на персонажа.
— Ладно. Уговорил.
Игру поставил на паузу.