Страница 33 из 84
— Лучше чуть выше поставить, — сказал он, осматривая конструкцию. — Если с той стороны сильно лупонут, нижний конец может соскочить.
Он изменил положение бруса, уперев тот в угол металлической рамы и пару раз надавил на дверь.
— Теперь надёжнее.
Мне пришлось признать, что он прав.
То, с чем я один возился, надрывая спину и постоянно оглядываясь, вдвоём решилось почти мгновенно.
— Полезно иметь технаря в команде, — сказал я.
— Звучит почти как комплимент.
— Не привыкай.
Мы вышли в коридор.
Антон сразу посмотрел в сторону грузового лифта. Створки оставались открытыми, внутри горел ровный свет. С этого расстояния можно было увидеть край сундука и ноутбук на крышке.
Его взгляд задержался там чуть дольше, чем нужно.
— Это твоё убежище?
— Ага.
— В лифте?
— Да.
— А класс тут при чём?
Я не ответил сразу.
Рассказывать незнакомцу правила комнаты было плохой идеей. Но полностью уйти от ответа уже не получалось: Антон видел кабину и явно понимал, что обычный лифт не должен стоять с включённым светом после того, как во всём здании отрубили электричество.
— Лифт стал моей личной территорией, — сказал я. — Могу открывать и закрывать двери, прячась от тварей. Гоблины вот пробиться не смогли, хотя очень пытались.
Он кивнул, будто ответ его удовлетворил.
— И что там внутри?
— Пустая грузовая кабина. Сундук с припасами, ноутбук. Свет.
В пересказе возможности моего класса звучали ещё более убого, чем его название.
Антон посмотрел на меня с той же смесью жалости и скрытого облегчения.
— Ну, по нынешним временам это уже не лифт, а крепость.
— Крепость без воды, туалета и места, где нормально лечь спать.
— Зато гоблины не войдут.
— Это основной плюс.
Антон продолжал рассматривать кабину. Я заметил, как его взгляд прошёлся по сундуку, открытому рюкзаку и заряжающемуся телефону. Затем он снова посмотрел на меня и улыбнулся.
— Неплохо устроился. — как-то странно посмотрев на меня, протянул он.
Я не знал, как правильно интерпретировать его слова. Но чисто для морального успокоения решил принять их за что-то хорошее, а то если буду подозревать каждого встреченного человека непонятно в чём, то так и сдохну в одиночестве.
Не то чтобы я был против уединения, но вот умирать из-за этого уж очень сильно не хотелось. Несколько суток назад люди были для меня главной причиной не выходить из квартиры. Теперь рядом стоял незнакомый мужик с окровавленным ключом, и я уже представлял, как мы вместе проверяем этажи, двигаем мебель и по очереди следим за коридорами.
Подозрения оставались.
Антон явно заинтересовался моим револьвером. До этого следил за мной через глазок. При первой же возможности пошёл следом и не окликнул, пока не понял, что никуда дальше я не пойду. И как-то уж слишком быстро расслабился, узнав мой класс.
Но он был живым человеком.
Говорил нормально, пусть и то и дело в нём проскакивало то, что заставляло меня напрягаться и тянуться за оружием. С другой стороны, все мы пережили то ещё дерьмо, и полностью адекватных людей я вряд ли скоро встречу. А главное, он был сантехником.
— Ты говорил, что чувствуешь трубы, — напомнил я.
— Вроде чувствую. Не как карту перед глазами, скорее понимаю направление и состояние. Здесь вода в стояках есть, но давление слабое. Где-то ниже перекрыто или повреждено.
— Можешь восстановить?
— Не знаю. Нужно смотреть. Насосы могли отключиться, автоматика сдохнуть, трубы порвать. Но хотя бы найти проблему смогу.
Вода.
Одно это слово почти окончательно перевесило все сомнения. Человек, способный восстановить подачу воды, был ценнее любого бойца. В комнате имелось бесконечное электричество для компьютера, но пить из USB пока не получалось.
— С утра можно проверить, — предложил Антон. — Сначала этот этаж, потом тот что ниже. Вдвоём это будет делать явно безопаснее.
— Далеко не пойдём.
— Конечно. Только ближайшие квартиры и стояки.
Он согласился как-то слишком охотно, но мне хотелось, чтобы всё было именно так просто.
Новый сосед.
Совместная вылазка.
Возможно, первый союзник.
Возможно, даже друг.
От последней мысли стало неловко.
Человека я знал минут пятнадцать. Он мог оказаться кем угодно. Но несколько дней ада вокруг расшатали моё затворничество сильнее, чем десять лет жизни за закрытой дверью.
Антон переступил с ноги на ногу и едва заметно посмотрел на сундук.
Только теперь я заметил, насколько он бледный.
— Ты ел сегодня?
Он покачал головой.
— Немного сухарей утром. В моей квартире почти ничего не осталось.
— Вода?
— В бачке была. Плюс пару бутылок нашёл.
Я вспомнил, как слил несколько литров в унитаз, и поморщился.
— У меня есть еда.
Антон замер.
На мгновение в его глазах появилось что-то острое, почти жадное, но он тут же отвёл взгляд.
— Не откажусь, — сказал он. — Со вчерашнего дня почти ничего нормального не ел.
— Подожди здесь.
Я подошёл к лифту.
Антон двинулся следом.
— Подожди меня здесь, — повторил я, остановившись перед порогом.
Он посмотрел сначала на меня, потом внутрь кабины.
— А, да. Конечно.
На его лице снова появилась дружелюбная улыбка. Слишком быстрая и слишком ровная.
Я вошёл внутрь один.
Створки оставались открытыми, но уже сам шаг через границу комнаты принёс лютое облегчение. Будто между мной и Антоном опустилась невидимая стена. Внутри я чувствовал себя хозяином положения, а снаружи — жирдяем с револьвером и очень сомнительными навыками выживания.
Я открыл сундук.
Сначала положил в пакет банку тушёнки, пачку гречки и бутылку воды. Подумал и добавил чекушку водки. Потом представил, как Антон посмотрит на такой скромный набор, и положил вторую. В пакет отправились ещё несколько пакетиков сахара, пачка печенья, которую гоблины почему-то пропустили, и две бутылки пива.
Сам я почти не пил. До смерти родителей спиртное в доме было под запретом отца, презиравшего эту человеческую слабость, а позже просто, когда я сам стал принимать решения, не понравился уже мне. Поэтому алкоголь виделся в моём геймерском взгляде на мир не более чем товаром для обмена или антисептиком. Ну а в этот раз он станет даром для налаживания дипломатического контакта.
Я вынес пакет.