Страница 3 из 185
Мне хватает ума не добавить, что если бы он, его семья и их законы не регулировали процесс обучения и использование арканов на практике, то людям вроде меня, без гроша в кармане и доступа к учебе, не пришлось бы идти на крайние меры. И что лишь благодаря незаконным рисовальщикам вроде меня обычный люд вообще может узнать, как сильно арканы способны повлиять на их жизни и улучшить ее.
— Ты в Халазаре из-за незаконного рисования карт Таро. – Он щелкает языком. – И что ты сделала первым делом, как оказалась за решеткой?
— Нарисовала карты по просьбе надзирателя Главстоуна. – Растворяется третий меч.
— Вот тварь, – выплевывает надзиратель, сверля меня взглядом желтых глаз, как будто я каким-то образом предала его.
— Видимо, да, – бесстрастно отвечаю я. И, кажется, слышу, как посмеивается принц.
Но тут же качает головой, стряхивая с себя признаки довольства.
— Сколько карт за последний год ты нарисовала для надзирателя?
— Сотни, возможно, почти тысячу. – Мой ответ расплывчатый, зато честный. Я не вела подсчет.. – Обычно по несколько часов в день. – Растворяется четвертый меч.
— Какой масти?
— Каждой младшей. – Пятый.
— А что-нибудь из Старших Арканов?
— Я не знаю, как рисовать Старшие Арканы, никто не знает, – безэмоционально отвечаю я. Шестой. Магия Старших Арканов давно утрачена, если вообще когда-то существовала, а ныне и вовсе считается мифом и частью фольклора.
Его губы растягиваются к ухмылке.
— Ты бы нарисовала Старший Аркан, если бы знала как?
— Попыталась бы, – признаю я. Мама, мой учитель по арканам, велела никогда даже не пытаться, говорила, что никому это прежде не удавалось, и мне стоит направить свои таланты в другое русло. А если у меня все же получится, то это непременно приведет к несчастью. Но я никогда не умела подчиняться правилам, особенно когда возможность поднесена на блюдце. Если бы я представляла, с чего начать, то не упустила бы свой шанс.
Осталось два меча.
Принц Кэйлис наклоняет голову и изучает меня, как какую-то мелкую зверушку.
— Что ж, похоже, пребывание здесь тебя ничему не научило, – сурово говорит он. – С людьми вроде тебя, попирающими закон о заклинании арканов, подвергающими наше сообщество опасности, передавая силу тем, кто не обучен с ней обращаться.. и неспособными уяснить свою ошибку, нужно разбираться. Как, по-твоему, мне стоит с тобой разобраться?
— С милосердием. – После такого ответа улыбаюсь даже я.
Он фыркает, и его хитрая ухмылка, как у кота перед нападением, превращается в хищную. Остался один меч, один вопрос. Боюсь, худшее он приберег напоследок. Я собираюсь с духом.
— Кто это был?
— Что «кто это был»? – Боль прошивает кисть руки, перетекая в предплечье. Такова цена, если не дать ответ.
— Кто из Академии Арканов дал тебе и маленькой группке, частью которой ты была, доступ к моим запасам?
Я стискиваю челюсть почти до скрежета. Зубы ноют. «Нет. Нет!» – велю я себе. Я не назову ее имени. Даже если меня охватывает ощущение, будто невидимый нож медленно сдирает кожу с моей руки от запястья до плеча.
— Я.. я.. – Я пытаюсь отвертеться от вопроса. Чудовищная боль затуманивает сознание. Чувство такое, будто мою руку поместили в чан в кипящей кислотой.
Кэйлис спускает ноги со спины Главстоуна и наклоняется ко мне. Из-за света, который исходит от скрепляющей наши руки магии, бледные черты его лица кажутся призрачными, а тени во впадинах на его скулах и на коже под глазами становятся глубже.
При взгляде на него начинаешь невольно задаваться вопросом, не правдивы ли слухи о том, что он – порожденный пустотой, заклинатель перевернутых карт, мерзость, живущая лишь в мифах? Не правда ли, что извращенной магией одной из таких карт он истребил целый клан Отшельника, превратив их в воспоминание?
— Говори.
Я сжимаю челюсть и продолжаю молчать. Я взяла на себя вину, чтобы этого не пришлось делать тем, кого я люблю. Я не потеряю еще одного дорогого для меня человека. Не от его руки.
— Должен признаться, я впечатлен тем, какую боль ты способна вынести, учитывая твое жалкое состояние.
Я скалю зубы. Мечи под кожей добрались до груди. Они прорезают себе путь в легкие.
— Ты же понимаешь, что дальше будет только больнее. Так что скажи мне, Клара.. кто в Академии Арканов ворует мои запасы?
— С.. студентка.. – Наступает короткая секунда передышки, но сияние меча, пронзающего мою руку, не исчезает, равно как и боль.
Отчего-то из-за моего упрямства в его глазах начинают плясать веселые огоньки. Но он продолжает упорствовать:
— Имя, ты же знаешь, мне нужно имя.
— Клара – это имя, – не прекращаю я попытки уйти от ответа. Но магия понимает, что я не даю нужной ему правды, и боль сковывает горло. В мышцы тела впивается тысяча лезвий, а перед глазами вспыхивают звезды. Я настолько слаба, что из-за невыносимых мучений почти готова отключиться.
Принц обхватывает мои пальцы своими, и наши руки дрожат. Он будто физически возвращает мое ускользающее сознание в тело.
— Как зовут студентку или студентов, которые дали тебе доступ к инструментам для рисования, предназначенным только для академии? – рычит он.
— Арина. – Имя вылетает изо рта, как стрела из лука. И летит от самой тюрьмы Халазар, через реку, прямо к крепости академии. Туда, где моя младшая сестра – единственная живая кровная родственница – все еще учится. Но, похоже, ей недолго осталось. Моя слабость приговорила ее к смерти. Меня пронизывает ледяной ужас, и он хуже любых морозов самой суровой зимы.
— Хорошо. Мне просто было интересно. – Принц убирает руку, и серебристый свет растворяется. Боль уходит, но мне на плечи словно обрушивается тяжесть целого мира. Я из последних сил стараюсь не отключиться прямо в кресле.
Он встает, нависая надо мной.
— У меня для тебя кое-что есть.
Когда я поднимаю на него глаза, то даже не пытаюсь скрыть пылающую в них ярость. Но моя ненависть веселит его еще больше. Больной ублюдок.
— Я приговариваю тебя к смерти на рассвете, Клара Грейсворд. – Это объявление явно доставляет ему массу удовольствия.
— Что? – Из-за шока тон моего голоса смягчается. Да, меня приговорили гнить в этом месте.. но я продолжаю дышать. Планирую побег. Какими бы незначительными ни были мои шансы, все равно оставалась надежда.
Кэйлис направляется к двери и жестом приказывает стеллитам поднять Главстоуна и вынести его из кабинета. Затем оглядывается на меня через плечо.
— Наслаждайся последним часом жизни, арканная предательница.