Страница 11 из 15
Я вскочила и забрала конверт со столика у входной двери. Самое время внимательно прочесть, что завещала мне бабушкина сестра Жюльет! По телефону нотариус объяснил, что речь идет о трети дома, «Агапантов», но в тот момент я была слишком потрясена новостью и не запомнила деталей. Жюльет присылала открытку на каждый мой день рождения, звонила 31 декабря, и мы обменивались банальными поздравлениями, но никогда не были по-настоящему близки. В последний раз мы виделись на похоронах бабули. В детстве я часто ездила к Жюльет летом, когда бабушка навещала сестер в Нормандии. Там я познакомилась с кузинами, Стеллой и Морганой, каждой из которых тоже досталось по трети виллы. Стелла была внучкой Ортанс, младшей бабушкиной сестры, Моргана – внучкой Жюльет. Завещание показалось мне абсолютной бессмыслицей. Заканчивалось послание приглашением посетить «Агапанты» и провести там кое-какое время, чтобы принять окончательное решение. Вообще-то, я уже решила, что продажа доли будет простой формальностью, отложила бумаги и подумала о кузинах: что, если они хотят сохранить этот дом? Я плохо знала обеих и не могла даже предположить, что думают та и другая. Стелла жила в Лондоне с мужем и детьми, занималась менеджментом или чем-то подобным. Моргана вроде бы осталась с Жюльет, но в этом я уверена не была. Она не распростронялась о своей жизни в соцсетях, только высказывала мнение о прочитанных книгах. Почему бы не связаться с ними, чтобы прощупать почву, ведь о наследстве стало известно еще месяц назад?
Я открыла стоявший на низком столике ноутбук, чтобы написать сообщение, но тут зазвонил мой сотовый. Мама… Ну конечно, кто же еще! Я сделала глубокий вдох и ответила…
– Привет, мама.
– Здравствуй, Флора, – ответила она тоном «на взводе». – Я только что прослушала твое сообщение.
– Надеюсь, я тебя не разбудила?
– Нет, я бегала, как всегда по утрам, и спрашивала себя, когда удостоюсь твоего звонка.
– Да, мы давно не говорили, прости. Работа, разница во времени, но разговор у меня срочный…
И потом ты наверняка захочешь меня придушить, мама!
Она издала раздраженный возглас, застав меня врасплох.
– Прекрати ходить вокруг да около, ради всего святого! В прошлый уикенд Яни приезжал повидаться со Ставросом и все нам объяснил.
От неожиданности я пискнула в ответ что-то нечленораздельное. Неожиданный поворот дела! Что он им наговорил? Яни не из тех, кто откровенничает, он бы не признался отцу в своих мерзких делишках, а в Афионас приехал, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу. Сволочь проклятая! Мерзавец наверняка ликовал, поняв, что я не успела рассказать матери о свидетельских показаниях!
– Понятно… И убедил вас, что я его оболгала?
– Как до такого дошло, Флора? – с трудом сдерживая глухую ярость, произнесла мама. – Ты хоть на минуту задумалась о последствиях для семьи, о той грязи, в которой всех нас вываляла? Наверняка нет! Как обычно, думаешь только о себе.
К глазам подступили слезы. Моя мать умела виртуозно напомнить, что ей не повезло с дочерью, судьба сдала не те карты, но на этот раз я ни за что не прогнусь и упреки терпеть не стану.
– Я думала о Джун Грант! И других потенциальных жертвах. Люди не дураки, они сумеют отделить Ставроса от его сына! Очень легко свалить всю вину на меня, я, кстати, не сомневалась в твоем враждебном настрое.
– Нет никакой враждебности, я всего лишь поражена тем, что ты вдруг разоткровенничалась. Почему теперь? Могла бы поговорить с нами раньше, попросить совета.
– Нет, мама, не могла! – раздраженно возразила я. – Ты ни разу не дала мне шанса довериться тебе. Заботилась о внешних приличиях. Не представляешь, как мне было больно.
– Жаль, что ты так это воспринимаешь… – выдержав паузу, ответила она. – Уверяю, мы бы сумели все решить… Между собой. Ставрос ужасно удручен этой историей. Мало нам было ареста твоего дяди!
– Да как ты смеешь сравнивать меня с дядей Гэри?! Я не занималась вымогательством и не тратила чужие деньги!
Гэри был старшим братом моей матери. В 1970-х, после того как прервалась его финансовая карьера, он решил удариться в спекуляцию недвижимостью, вкладываясь в проекты, которые потом перепродавал, завышая стоимость. Так продолжалось около сорока лет, пока не обанкротилась перекупленная им сеть гостиниц. Гэри обвинили в сокрытии крупных денежных средств, полиция устроила обыск в доме на Палм-Спрингс, после чего задержала его и была готова выдвинуть обвинение. Освобождением Гэри был обязан Ставросу, имевшему крутые связи: он сделал все, чтобы похоронить это дело. Моя мать моложе брата на девять лет и никогда тесно с ним не общалась, а после случившегося разорвала все связи. Я понимала ее мотивы: она слишком много работала, чтобы добиться успеха, и не собиралась жертвовать положением ради мошенника, пусть и близкого родственника.
Мы хором вздохнули.
– Мне бы и в голову не пришло сравнивать тебя с Гэри, Флора. Довольно препираться. Ставрос убедил Яни встретиться с тобой, прежде чем принимать решение, но консьерж в твоем доме заявил: «Мисс Флора отсутствует…» Очень досадно, что так получилось.
Я потерла кончик носа, стараясь успокоиться.
– Значит, это вы послали его ко мне. Чем дальше, тем смешнее… Можешь сказать зачем? Предложить деньги за молчание?
– Ну вот еще! – Она возмущенно фыркнула. – Мы искали… семейное решение. Яни сказал, что не станет делать заявление, если ты отзовешь показания. Не получилось – на радость журналистам. Если захочешь спрятаться на Корфу…
– Спасибо, нет, справлюсь сама. Мой адвокат вышла на тропу войны.
В трубке раздалось неодобрительное хмыканье, потом тяжелый вздох.
– Ладно, как знаешь, – наконец ответила она. – Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, и подумала о последствиях.
– Конечно.
Я закончила разговор, налила себе вина и выпила залпом. Алкоголь согрел горло, но не развеял печаль: мы с мамой всегда общаемся на повышенных тонах, и я каждый раз чувствую боль.
Интересно, она хоть верит мне? Урегулировать по-семейному… Чушь собачья! Мама и словом не обмолвилась о том, что случилось много лет назад на Корфу, когда Яни напал на меня. Направляясь в душ, я пыталась решить, что было бы меньше злом. Знать, что собственная мать считает меня обманщицей или что она покрывает пасынка, чтобы не запятнать репутацию семьи?