Пробная версия прошлого

Глава 8

ЗАЛОЖНИК

‎Отяжелевшие веки слушаться не хотели. Глаза просто не открывались, тело не реагировало на попытки пошевелиться. Матвей чувствовал, что лежит на какой-то твердой поверхности. Было прохладно, хотелось укрыться чем-нибудь, но пошевелиться он не мог. Тело было опутано какими-то проводами, он чувствовал предметы, похожие по ощущениям на «присоски», которые прикрепляют при измерении кардиограммы. Лодыжки и кисти рук зафиксированы.

‎— Похоже, что он скоро проснется, — услышал Матвей голос словно сквозь вату.

‎— Не думаю, доза слишком большая, — отвечал второй голос.

‎— А ты на показатели посмотри!

‎— Ладно, сейчас добавим ему немного, — в стороне что-то зашуршало и застучало.

‎Матвею хотелось крикнуть: «Прекратите! Оставьте меня в покое!» Но через мгновение снова наступила темнота.

‎В следующий раз он проснулся уже в мягкой постели. Прежде чем открыть глаза, прислушался к своим ощущениям. Потом с удивлением огляделся. Богато обставленная комната прямо-таки кричала о высоком положении её хозяина.

‎Может ему все приснилось? И его никто не изучал в лаборатории? Как он тут оказался? Воспоминая вспышкой пронзили сознание. Его неудавшийся отход после штурма лаборатории Краснова. Соня! Но в комнате он был один. Значит оставалась надежда на то, что ей удалось сбежать. Только ему об этом вряд-ли скажут. Постараются использовать его незнание, что бы вытрясти из него все сведения. Но шутка в том, что он и сам бы желал понимать что же происходит на самом деле. Второй день он в с женой в бегах. Напал на лабораторию миллиардера, дистанционно, но сути это не меняет. Его усыпили дротиком, накачав какой-то дрянью, как дикое животное. Будущее вырисовывалось совсем не оптимистичным.

‎На что они рассчитывали? Думали, что удастся так просто скрыться от таких влиятельных преследователей?

‎Матвей встал с кровати, осмотрелся ещё раз. Полумрак комнаты освещала одна настольная лампа, изящно примостившаяся на резной тумбочке около стены. Окно завешено тяжёлыми портьерами, что даже свет не пробивался через них. Он подошёл и одёрнул шторы, комнату залил дневной свет. За окном стройный ряд кипарисов обрамлял выложенную плиткой дорожку. Пару коварных лавочек вдали. Наверное, он на территории лаборатории, хотя точной уверенности в этом не было. Его могли увезти куда угодно, пока он был в отключке. Но смутные воспоминания о том, что его изучали на какой-то столе, словно давали подсказку.

‎ Можно было осмотреть обстановку его тюрьмы более подробно.

‎Интрерьер комнаты выдержан в едином бело-синем стиле. Белизна постельного ярким пятном выделялась посередине. Под ногами мягкий ковер, синие цветы рассыпаны на его поверхности. На стене большая картина с невнятной абстракцией, но тоже выполнена в синих расцветках. Рисунок смотрелся гармонично, несмотря на то, что художник явно не ставил целью нарисовать что-то понятное.

‎Матвей только сейчас обратил внимание на свою одежду, вернее её отсутствие. На нём были только плавки, слава всем богам, его собственные. Всё-таки его изучали, пока он был без сознания, но на теле не осталось никаких отметин.

‎Повинуясь мимолётному импульсу, он открыл дверь шкафа и увидел там свои джинсы и футболку. Остальных вещей не было. Не то чтобы он, распахнув дверцы, ожидал увидеть моноколесо и шлем, но обуви тоже не наблюдалось.

‎Браслет с руки тоже сняли. Именно это стало для него ощутимой потерей, теперь он с Софией никак не мог пообщаться. Наверное, браслет сейчас разбирают на атомы, чтобы воспроизвести и попробовать выйти на местонахождение жены, если ей всё же удалось скрыться.

‎Раздумывать ему долго не дадут, быстро возьмут в оборот, поэтому он быстро оделся и приготовился к встрече с оппонентами. Но шло время, а за ним никто не приходил.

‎Сначала Матвей просто сидел, вернее утопал в мягком кресле. Потом ему это надоело и он начал прохаживаться по комнате, поглядывая в окно.

‎Наконец догадался подойти к двери и повернуть ручку. Дверь оказалась не заперта, Матвей от неожиданности чуть не вывалился в коридор.

‎«Действительно, нет рамок и цепей жёстче, чем те, которые мы устанавливаем себе сами.» — закралась саркастичная мысль в голову.

‎Сразу за порогом стояли его кроссовки, явное приглашение на выход. Снова мысленно посмеявшись над собой, он направился к выходу. В длинном коридоре никто не встретился.

‎На улице уже начали попадаться люди, но никто не обращал на него внимания. Они куда-то спешили, что-то несли, попутно поругиваясь через наушники. Судя по отрывочным фразам, обсуждали скорее всего налёт на лабораторию. Но вот он, виновник, произошедшего, спокойно шагает по территории и никто его не останавливает.

‎«Может в этом и есть задумка? — размышлял он, — На меня повесили какой-то маячок или даже вшили в тело. Я сейчас уйду и приведу их прямиком к Софии.» Матвей более чем был уверен в том, что его даже беспрепятственно пропустят на выходе.

‎Немного покрутившись на месте, рассматривая окружающую обстановку, он решил посидеть не немного на лавочке той самой аллеи, которую видел из окна.

‎Расслабиться и насладиться чириканье птиц долго не пришлось, по аллее собственной персоной шел Андрей Краснов. Направлялся он явно к нему.

‎Не прошло ещё двое суток с тех пор как они в скоростном режиме начали примерять разные социальные роли по отношению к друг другу. Тесть и зять. Похититель реальности и беженец. Охотник и добыча. Что ещё? Заложник. Гость. А сейчас миллиардер улыбался ему, как своему самому лучшему другу.

‎— Здравствуй, Матвей! — Краснов присел рядом, создав ощущение того, что лавочке слишком тесная для них двоих. Матвей с трудом подавил желание вскочить с места и отойти хотя бы на пару шагов. Поэтому что не стоит показывать неприятелю свою неприязнь, тем более страх.

‎— Здравствуйте, Андрей… — отчество, как назло, вылетело у него из головы.

‎— Можно просто по имени, — собеседник продолжал лучиться дружелюбием. — Я первым делом, хочу извиниться за этот театр абсурда, который пришлось устроить, чтобы выманить Софию.

‎Матвей и не сомневался, что вся затея с обвинениями была именно ради этого. Хотелось спросить, удалось ли её поймать, но какое-то внутреннее чувство подсказывало, что нет. Внутри поднялась волна ликования.

‎— Понимаю, что тебе от этого не легче, — Краснов продолжал беседу, невзирая на его молчание, — Но ты скоро и сам все поймёшь.