Страница 99 из 131
Глава 37
Осень в Сэге была тёплой и красивой. Если бы я не знала, что наступил восьмой лунный месяц, я бы и не подумала. Всё же в моей стране осень была холодной, ветреной и дождливой, хотя и урвать несколько золотых дней можно было. После душа я спокойненько заваривала чай на тэчхон мару, когда вдруг заметила движение в углу. На свету чёрное нечто я опознала в два счёта. Змея! Я подскочила и в ужасе отбежала. Как назло, в Сэге интерьер был для сидячего образа жизни, и высокой мебели здесь не водилось. Змея, поползла в мою сторону. Я кинулась на улицу. Бр! Какой кошмар. Я пошла на задний двор.
— Минхо! К нам в дом змея заползла, что делать?
Не успела я даже договорить, как снова заметила извивающееся длинное туловище. Я завизжала и в панике ворвалась в душевую кабинку, натолкнувшись тут же на Минхо. Ой. Он был весь мокрый и обнажённый. Взгляд его был удивлённый.
— Т-там змея! – оправдалась я.
Неловко. Я старалась не смотреть вниз, но сгорала со стыда и так. Я прервала его в такой личный момент! Но ведь он голый, а если змея сюда заползёт и укусит его? Паника сменила вектр. Меня остудили струи воды.
— Э! – возмутилась я. – Теперь я промокла!
— Так раздевайся.
— А змея?
— Подождёт.
— Шутишь, что ли?
Что ж, сюда змея не заползёт. Кабинка была построена на славу. Но нас ждал сюрприз, когда мы вышли из душа, успев позабыть о ядовитой проблеме. Змея реально ждала нас!!! Чёрное кольцо грелось на солнышке. Это вообще та же или уже другая? У нас нашествие змей??? Господи, спасите! Минхо уверенно направился к пресмыкающейся.
— Только не хватай её руками! Укусит!
И в подтверждение моих слов змея пробудилась и, не дав Минхо подойти достаточно близко, зашипела. Хорошо, конечно, что сульса носил хва – сапоги высотой на полторы ладони выше щиколотки, но я всё равно беспокоилась.
— Какая-то странная змея, – проронил Минхо.
Я рискнула и осторожно приблизилась. И впрямь, у неё были уши. Вдруг Минхо рассмеялся. Да что?
— Вот уж не думал, что жить с Фениксом так интересно. Я своими глазами увидел чудо.
— Что?
— Это опщин, – пояснил Минхо. – Богиня богатства и защитница дома. Она пришла к тебе, а ты вместо поклонений бегаешь от неё.
— Ну почему змея? – ныла я, не желая приближаться к богине.
— Ну, говорят, она может явиться в виде крысы.
— Ничуть не лучше.
Я переборола себя и, закрыв глаза, совершила писон и поклоны. Когда открыла глаза, змея уже уползла, но на её месте были монетки.
— Где она? – спросила я у Минхо.
Сульса указал пальцем на тень от дома. Хорошо, что я не видела, как она туда уползла. Богиня или нет, а я ещё несколько дней сотрясалась бы от мысли, что где-то тут обитает змея или крыса.
— Ну, ты хотя бы её не оскорбила, – усмехнулся Минхо, поднимая монетки. – Было бы жаль, если бы я вдруг обнищал. Но не волнуйся, даже бедный я бы смог позаботиться о тебе.
— Мне нравится твоя уверенность, – парировала я.
А следующий день был чхусок – главный праздник середины осени, или праздник урожая. Мы встали ещё ночью, чтобы подготовить стол для церемонии кормления духов предков. Стол был не таким роскошным, как в ордене Черепахи, и состоял в основном из рисовых блюд: рис, тток, рисовые хлебцы сонпхён, макколи – и сладкого: сонпхёны, сухофрукты, орехи, хурма, медовые сладости – но зато свой. На церемонию чхарэ утром к нам пришли матушка Минён, Суюн и его отец. Что ж, может, не по крови, но это была семья Минхо.
— Суа, деточка, – сказала Минён, подавая мне новый ханбок, – я сшила его специально для тебя. Он немного проще, чем янбанское одеяние..
— Но невероятно красивый и удобный, – перебила я. – Это даже лучше!
В Сэге любили преуменьшать свои заслуги, а матушка Минён была вдвойне скромной для такой кудесницы. Если оставаться в этом мире, то было бы неплохо обзавестись практичными навыками. Я попросила матушку Минён поучить меня шить. А что, вдруг придётся заштопывать одежду себе или Минхо? Поскольку на чхусок было принято надевать новую одежду, я решила сразу же и примерить подарок. Поразительно, но ханбок, который она сшила для меня в этот раз, действительно был лаконичным в сравнении со своими традиционными собратьями и необычным по расцветке. Красный верх с серыми корым и светло-серый низ. Причём ткань чогори чуть просвечивала и, если носить без множества внутренних кофточек, создавался более завлекательный образ, а подъюбник, входивший в комплект, был гофрированным и расписан тёмными листьями. Несмотря на то, что чогори была укороченная, пояс-малги не требовался. На середину чхимы подвесили плетёную бабочку с двумя кисточками красного и фиолетового цвета. Но чтобы ханбок имел правильную форму колокольчика, всё ещё приходилось поддевать кучу нижних юбок. Как было бы удобно, изобрети они тут современный кринолин.. Я подбросила идею делать десамчхиму с тонкими кольцами из бамбука, и матушка Минён отозвалась с восторгом. Мы договорились попробовать воплотить эту идею в ближайшее время, когда я найду времечко зайти к ней домой. Ах, какая всё-таки чудесная женщина, и так горит своим делом! Живя в моём мире, она была бы невероятно известным дизайнером одежды! Мужчины тоже оценили старания матушки Минён. После чхарэ мы с Минхо отправились на могилу его предков. Это действо уже называлось сонмё. Пришлось подниматься в гору, но, признаться, место, выбранное Минхо для своих родителей, было живописным, и энергия здесь была благодатная. Холмики немного заросли сорняками и засорились листьями, поэтому мы с Минхо занялись польчхо – пропалыванием травы в знак проявления почтительности и уважения к предкам. Здесь же, на могилах, провели небольшую чайную церемонию чхаре (тоже в качестве «кормления духов») и поболтали о разном.
— А ты знаешь, почему всё-таки принято так много совершать «жертвоприношений»? – спросила я Минхо. – Неужели одного чхарэ дома недостаточно для предков?
— Думаю, это связано с тремя частями души.
Я выразила удивление, и Минхо услужливо пояснил.
— Считается, что у души три части. Ты об этом не читала в священных трактатах? Хон отправляется на небо, пэк – в землю, а кви остаётся в табличке предков синджу в родовом храме. По крайней мере, это один из взглядов на то, что происходит с человеком после смерти.