Страница 80 из 131
Я приблизилась к поминальному столу, пошатываясь. Для меня открывались всё новые и новые грани игры. Мне казалось, я вообще перестала понимать, что тут происходит. Это не «зеркало прозрения», а зеркало «как свести Аню с ума»! Я взяла палочку ттоккпоки. Интересные поминки вышли! Я реально встречалась с отцом Суа! Взяв следующую палочку, я чуть склонила голову и шёпотом извинилась. Думаю, Ли Дэхён должен был понять, что я имела в виду. На душе у меня отлегло. Этот Бессмертный, безусловно, помогал мне. Возможно, потому, что он хотел вернуть свою дочь, но на меня он зла не держал. Атмосфера поминок лишь теперь нагнала меня. И разделяя поминальную еду с Сангхуном и Дэхёном, я задумалась о своей семье. Мать, небось, даже не заметила, что со мной что-то случилось. Мы давно уже не жили вместе и почти не общались. А вот отец.. Мне было, о ком поскорбеть сейчас. Мой папа был невероятно интеллигентным человеком, и многие считали его либо занудой (как моя мама, например), либо сложным человеком (как его коллеги). Для меня же он был лучшим другом всё моё детство. Помню, как-то раз я пролезла в его кабинет и случайно уронила тяжёлую статуэтку. Я даже уже не помню, что это была за штука. Кажется, что-то вроде тигра. Откололся солидный кусочек. Родители застукали меня на месте преступления. Мама сразу начала орать, а папа.. Папа тихо попросил маму прекратить, подошёл ко мне, взял за руки и под рассказ, как для него была важна эта штука, начал успокаивать. Я чувствовала стыд и вину и никак не могла перестать рыдать. И тогда папа сказал:
— Хоть эта вещь и была важна для меня, ты для меня намного важнее.
Не понимаю, почему он.. почему именно он должен был умереть и оставить меня??? У нас было всего десять лет, из которых я даже не все помню.
Хотя кусок в горло не лез, я старалась соблюсти ритуал ради своего отца, ради отца Суа и ради постаравшегося на славу Сангхуна.
Когда мы вернулись в поместье, здесь тоже уже накрыли поминальный стол для церемонии чёса. Чон и Донхён присоединились к нам. Каждый из них выражал лицом и жестами сожаления о моей утрате. Я же чувствовала лишь давление. Меня отпустило, лишь когда все сосредоточились на самих церемониальных действиях. А стол действительно роскошный! Весь первый ряд за кадильницей с палочками благовония был уставлен разнообразными фруктами, за ними выступали сикхе (сладкий перебродивший напиток из риса), соленья, соевый соус, намул (листья, побеги, коренья дикорастущих съедобных растений) и тонко нарезанная вяленая рыба. В следующем ряду между свечами стояли супы: рыбный, куриный, говяжий. Следующий строй был из токка, мёда, жареной рыбы (опять!), жареного мяса и гуксу (варёная рисовая лапша). И прям перед поминальными дощечками Ли Дэхёна и А Йонг стояли ещё какой-то соус, ттоккук (рисовые клёцки), чаши со спиртным и приборы.
После неспешной и длинной церемонии чёса мы съели всё с поминального стола под рассказы дедули Сангхуна о моих родителях, родителях Чон и Донхёна, потом как-то перешли в молодость самого Главы Ха. Я то слушала, то уплывала в свои мысли. Я знала, что приближается: сцена смерти дедули Сангхуна. От этих мыслей по рукам к затылку и обратно бегали мурашки. И если Минхёк был третьестепенным персонажем, жизнь и смерть которого не влияли на сюжет в целом, то Глава Ха – другое дело. В оригинале на его смерти завязывалось взросление Чон, мы узнавали её подлинный характер и её страхи. Кроме того, его смерть была потрясением для Сэге, из-за которого объявили целую охоту на «змей». Если только.. если я смогу снова вмешаться в планы игры и спасу дедулю Сангхуна от смерти, а Чон от потери любимого человека, как это скажется? Каким будет наказание за неповиновение? Мне казалось, что я держу меч, который отрубит жизнь Главы Ха, в то время как меч надо мной был готов в любой момент снести голову мне.
— Вам холодно?
Я испугалась голоса Донхёна и вздрогнула.
— В-всё в порядке.
Но не успела я ответить, как Донхён коснулся своей широкой тёплой ладонью моего лба. На самом деле, это была фривольность со стороны праведного янбана, но я как-то не обратила на это внимания.
— Не хотите прогуляться? – шепнул Донхён мне, и я согласилась.
Извинившись, мы вышли из-за стола на улицу. В полном молчании мы шли по дорожкам, пока не вошли в сад, где выращивали преимущественно лекарственные растения. Я робко взглянула в лицо мужчины с мыслью: «Неужели романтическая сцена?». Он поймал мой взгляд и заговорил:
— Кажется, Вас что-то тревожит. «Тот, у кого в душе светит солнце, будет видеть солнце даже в самый хмурый день» – говорил Конфуций. Не знаю, что за думы терзают Вас, но я уверен, что Вы – человек, у которого в душе солнце.
— Что, если Вы ошибаетесь? Разве не Вы подозревали меня в сговоре с орденом Змеи? – улыбнулась я.
— На этот случай у меня тоже есть цитата. «Никогда не осуждайте человека, пока не пройдёте долгий путь в его ботинках». Лао-цзы. Я был неправ. Простите.
Я усмехнулась, а следом за мной и Донхён. Не знаю, от его слов ли или от присутствия со мной в этот момент, я почувствовала прилив сил. Я снова посмотрела на мужчину, теперь уже наслаждаясь его аристократической внешностью.
— У меня что-то на лице? – спросил он неловко, и я снова посмеялась.
— Что Вы, нет. Просто.. У меня для Вас есть скромный подарок.
Я вытащила из рукава купленное на рынке норигэ (да, не самый удобный способ ношения вещей, но я уже привыкла) и вручила подарок Донхёну двумя руками и с поклоном.
— О? Благодарю, – произнёс он так же с поклоном, что я даже столкнулась лбом с полами его шляпы. – Простите.
Мы снова рассмеялись.
— На самом деле у меня тоже есть для вас небольшой подарок, – произнёс Донхён и выудил из рукава складной веер. – Понимаю, что не смогу заменить утраченную вещь, но я надеюсь, Вы примете этот веер. И ещё. Я поклонник вашего творчества с того самого дня, когда впервые увидел Вас на сцене. Тогда вы исполняли пучхэчум.
Это был веер пучхэ: большой, яркий, с зелёными перьями и вышитыми на шёлке лотосами. На пустом пространстве над цветками были иероглифы с пожеланиями счастья. Подарок не всколыхнул моё сердце, но я постаралась подумать о нём как о символе внимания со стороны Донхёна. В конце концов, он услышал про потерянный мной веер и нашёл время, чтобы поискать для меня достойную вещь. Должно быть, он даже подумал о том, как тяжело было Суа бросить танцы и песнопения без возможности однажды вернуться на сцену. В таком случае, это памятный подарок. У меня получилось искренне улыбнуться.