Страница 70 из 131
Когда янбан отошёл подальше в лес, я перестала сдерживаться и разрыдалась. Нет, реально, это было невыносимо! За какие грехи я наказана этой чёртовой игрой?! Почему именнно я оказалась жертвой?! Что б я ещё хоть раз в жизни притронулась к игре сложнее «фермы»! Нет, я больше даже читать ничего подобного не буду, от греха подальше! Я. Хочу. Домой! Пока я ныла, ругалась и молилась про себя, Донхён подготовил безопасное место для костра (сразу видно учёного мужа), разжёг его, достал что-то из мешка, что висел на лошади, и принялся готовить. Я то прикрывала глаза, то следила за движениями мужчины.. Честно говоря, у меня есть сомнения, что я доживу до встречи с лекарем.. Ах да! Я только сейчас заметила тот чудесный-расчудесный меч из игры. Как и положено, он лежал у ног воина. Я уловила некое ощущение: это было словно дуновение ветра, напевавшего колыбельную. Похоже, крыша моя едет. Я даже не заметила, как Донхён вручил мне свой плов.
— Я не очень хорошо готовлю, – признался Донхён с неловкой улыбкой, – но это съедобно. Вам стоит восстановить силы.
— Что это за меч такой? – поинтересовалась я.
Запустился скриптовый диалог Донхёна, во время которого я отведала его похлёбки. Бр!
— Ты и вправду плохо готовишь, – улыбнулась я, заставив проглотить себя что-то подгоревшее.
Даже рыба (рыба!) Минхо была вкуснее этого. Как можно было так испортить рис?
— Да? Простите. Обычно для меня готовит слуга.
— М? Кстати, а почему молодой господин путешествует без слуги?
— Слуга помогает мне в другом месте. Я же отправился тайно.
Саинчамсагом был церемониальным мечом, и, хотя сейчас он выглядел как обычный опасный клинок, я даже сквозь ножны угадывала его свечение. Так, что там говорилось про этот меч? Был сокровищем ордена Тигра, но изначально хранился в храме Феникса. В нём заключена священная сила? А он может меня исцелить?
— Можно взглянуть?
Донхён помедлил в сомнении, но всё же протянул саинчамсагом мне. Правда, и сам придвинулся. Я хотела вынуть меч из ножен, но, сдвинув на миллиметр руку, вскрикнула. Слишком больно!
— Позвольте мне.
Янбан обнажил меч и подал мне рукоятью вперёд. Кисть, висевшая на нём, была очаровательно мягкой. Я взяла меч здоровой левой рукой. Хах, тяжеловат. Я не ошиблась. Его энергия обволакивала меня туманом безмятежности. Я даже отвлеклась от боли.
— Вы видите его свечение? – поинтересовалась я у Донхёна.
— Нет. А он светится?
Я ранее как-то не обращала внимания, но глаза Донхёна были такие круглые! С чёрно-золотистыми ресницами. Парень действительно был очень милым. Эти пухленькие щёчки, невинный взгляд.. О, камушек в ухе всё же есть. Заметив, как я внимательно рассматривала его, Донхён смущённо коснулся тыльной стороной ладони щеки и отвёл взгляд. Очаровательно! Кто бы догадался, что за таким пупсиком скрывается настоящий. Что со мной?
— Хон Суа!
«Суа была погибелью этого мира – чёрным фениксом. Она родилась, чтобы свершить божественную кару, наказать людей за их грехи. Но, чтобы понять, насколько этот мир пал и какого наказания он заслуживает, она должна была познать пороки этого мира».
Этот голос. Игра?! Бессмертный? Только подумав об этом, я вдруг увидела того мужчину из своих кошмарных сновидений. Он, как и всегда, сидел в позе лотоса. Лицо его взирало на меня бесстрастно. Точка киновари на лбу всё так же выделялась. Я бы даже сказала, она светилась. Такого не было в самой игре. Так, может, потому что тогда это была не я? Может, это воплощение игры? Тогда оно вполне может принимать облик местного божества! Я бросилась на колени перед Бессмертным.
— Пожалуйста, – взмолилась я. – Я хочу домой! Верните меня. Я больше не выдержу!
— Ты уже дома, Суа, – ответил мне холодный голос.
— Я не Суа!!! – крикнула я. – Хватит звать меня этим именем! Я ненавижу его!!!
— Ты не прошла свой Путь и не проснулась. Ты продолжаешь блуждать во тьме.
— Почему я? – это было удивительное единение мыслей и слов. – Я не Суа?! Почему я должна старадать за неё?!
— Считаешь, что это несправедливо? – вопросил Бессмертный. – Ты должна проснуться и тогда ты поймёшь.
— Что я должна сделать?
— Понять, где ошибка. И исправить её.
Бессмертный махнул рукой, и широкий рукав топхо разогнал дым под ногами. Словно в зеркале я увидела себя в «проклятом» домике. Старик Пак ринулся ко мне с криками: «Холь! Ты кто? Хон? Что это за чудесное вместилище? Пойдём-ка со мной!». Этот безумец принял меня за меня же? Я только теперь ясно осознала, почему тогда привлекла внимание бывшего Главы Пака! Он подумал, что я тоже нечто вроде духа, захватившего тело Суа. Как ужасно прав он был! Но если NPS этой реальности могут различить меня и Суа, не значит ли это, что между реальностью и игрой двойная связь? Значит, игра была не просто порождением реальности, полностью зависящим от неё. Мир в игре существовал на тех же правах, что и реальность. Неужели этот мир Сэге был подлинным, хоть я и перенеслась в него посредством игры? Или это были мои домыслы? Вера в реальность происходящего разве не станет для меня преградой на пути домой? Если я приму всё происходящее за действительность, я не смогу со спокойной душой наблюдать за предстоящими смертями. Я не смогу вынести креста божественной кары.. Мне казалось, что меня пытаются запутать. И в самом деле, пространство вокруг было нечётким. А, кстати, где я? Образ Бессмертного становился всё смазаннее.
— Твоё время ещё не пришло, – прозвучал его голос где-то над головой, и я открыла глаза.
Горло саднило, и я попыталась откашляться. Чёрт, где я? Что происходит? Голова кружилась. Это была Сэге, я уверена, но я не чувствовала тела, и окошко света передо мной расплывалось.
— Яд? – воскликнул кто-то. – Откуда знаешь? И что это?
Кажется, это был Донхён. С кем он говорит? Неужели мы уже встретили Чон? Веки были тяжёлыми. Я изо всех сил постаралась их разлепить. Аня! Приди в себя! Ты не должна упустить возможности с Донхёном! Наконец-то получилось открыть глаза, и первое, что я увидела – круглое личико, пухлые губки и маленький носик.
— Чон?
Девушка тут же распахнула глаза и выпрямилась. Длинная коса, украшенная лентой, лежала на плече. Чон была словно розочка, перевёрнутая вверх ногами: утончённым стеблем был зелёный чогори, бутоном – шёлковая чхима.
— Вы меня знаете.