На чёрных крыльях феникс

Глава 15

А он тяжёлый!

— Это.. Давай-ка присядем.

Я приметила кривое, но красивое дерево и усадила Минхо к нему. Широкий ствол – то, что надо, чтобы раненый сульса не свалился. Я подала ему фляжку, и Минхо жадно выпил.

— И на рану надо, – произнёс он.

Замедленными движениями он принялся отвязывать чонбок. Я решила помочь. Стянула с него безрукавный халат. Настала очередь чогори. Завязано было не туго, но сам Минхо не мог развязать. Ах, у него же ещё сотрясение мозга может быть!

— Сколько пальцев видишь?

Мужчина не ответил, продолжая нелепые попытки развязать корым. Тогда я легонько шлёпнула его по руке, чтобы не мешался, и произнесла:

— Позволь мне самой.

Я раздевала мужчину. Аня! О чём ты только думаешь?! Он ранен, а ты. Ах. Моим вниманием завладела перепачканная кровью повязка, сильно стягивающая нижние рёбра и поясницу.

— Не смотри!

Из-за его рассерженного тона я отвернулась раньше, чем подумала. Собственно, что в этом такого? В смысле, конечно, для здешних нравов неприлично, что я видела полуобнажённого мужчину, но разве я не кисэн, которая теоретически могла уже сто раз видеть полностью оголённого мужчину, да и ситуация у нас из ряда вон – он не обнажается перед куртизанкой, а ранен. Не припомню, чтобы Минхо был стеснительным. А, может, ему как раз не нравится, что я кисэн? Или, быть может, это из-за непрокаченных отношений между нами? Послышался хрип. Я еле удержалась, чтобы не повернуться. Думаю, если это из-за непрокаченных отношений, то лучше не злить Минхо. Я обернулась, когда услышала, как шуршит одежда. Сульса кое-как натянул чогори и откинулся на дерево, прикрыв глаза.

— Мы можем отдохнуть? – спросила я.

— Недолго. Потом я схожу в деревню и раздобуду нам лодку.

Здесь есть деревня? А мы не могли сразу туда пойти? Эх, жизнь в этом мире так трудна.. Я тоже облокотилась о дерево и прикрыла глаза. Но было непросто расслабиться. Захотелось в туалет. Я поднялась.

— Куда? – спросил Минхо, не открывая глаз.

— Мне нужно отойти, – сказала я.

Боже, ну что за вопрос: «Куда?». Проклиная походную жизнь, я отошла в чащу и присмотрела кусты. А, кстати, нижние штаны будет сложно снять – полностью раздеваться придётся. Я задрала юбку, рассматривая эти самые сокпаджи, и вдруг обнаружила, что они не сшиты сзади. Ох, ветерок! Ну, теперь понятно, как тут ходить в туалет. Я присела, молясь, чтобы всё прошло гладко: меня никто не покусал и ничего случайно не запачкалось. Перед возвращением я решила сходить к реке. Хотелось пить, а меня от алкоголя быстро выносит. Конечно, я подумала о всяких паразитах и бактериях, которые могут жить в воде, но, когда витальные потребности зовут, выбирать не приходится. Я вдоволь напилась, и в голову пришла новая идея. Не знаю, как давно принимала ванну Суа, но за сегодняшний день я порядком вспотела. Голова грязная, да и лицо нечистое. Я оглянулась по сторонам. Было тихо. Развязала чогори, сняла чхиму, потом пришла очередь сокчхимы. Сокпаджи были обвязаны тесёмкой на посонах, так что, чтобы избавиться от всей одежды, пришлось ещё возиться с очередными завязками. Сняла носки и, наконец, гасемгарике. Фух, аж дышать стало легче! Но, конечно, это было лишь психологическое чувство, потому что вообще-то эта утяжка была не корсетом, а скорее спортивным бюстгалтером. Быстро не разденешься, хотя, уверена, на мне было минимум одежды. Интересно, в брачную ночь для молодожёнов это то ещё испытание?

Наконец, вынула пинё из порядком растрепавшегося пучка. Ох, всё никак не привыкну к такой длине волос. Прежде чем идти купаться, я осмотрела себя. Клещей вроде нет. А вообще тело Суа было красивым. Так же, как с лицом, у меня оно не вызвало ощущения, что оно абсолютно чужое. Грудь была такой же небольшой, как и у меня в моём родном теле. Может, кстати, бёдра были покруглее, да волосистости поменьше, но в целом тело было привычным. Эх, такая нежная кожа, а столько синяков и ссадин. Когда успела? Щиколотка в самом деле выглядела плохо. Больше всего меня пугал лиловый цвет. Не засиживаясь, я похромала к реке. Бр! С непривычки вода казалась ледяной. Но когда кожа привыкла, я даже начала получать удовольствие. Как приятно смыть с себя, получается, уже почти второй день зашкаливающего стресса в мире этой игры! Накупавшись, я посидела на берегу, рассматривая своё отражение. Любопытно, что волосы у меня, оказывается, русого, я бы даже сказала, медового цвета. Да я буквально белая ворона в этой Сэге! Хотя, может, и нет. У Донхёна вон блонд, хотя он не характерен для исконно азиатского типа внешности. Иногда я забываю, что это не реальное прошлое, а чья-то выдумка. Было немного стыдно сидеть тут в таком виде, но это лучше, чем надевать одежду на мокрое тело. Пусть будет стыдно тем, кто подсмотрит за купающейся девицей! После всех этих событий, кажется, я стала более спокойно относиться к таким мелочам. Наконец, упаковала себя обратно и, на ходу заплетая косу, направилась обратно к Минхо. Надеюсь, он меня не потерял.

Хах, а я беспокоилась. Он спал. Солнце клонилось к закату. Если мы остаёмся тут, не надо ли на ночь развести костёр? Мёрзнуть не очень хочется. Да и поесть было бы неплохо. Вроде я захватила с собой тток и печенья из гримёрки. Я позвала Минхо, но он не откликнулся. Лучше его всё же разбудить. Я приблизилась и позвала ещё несколько раз. Пришлось даже его немного потрясти. Он что, потерял сознание?! Я потрогала его лоб и шею. Чёрт! Горячие. Попыталась сравнить с собственной температурой. В данном случае было очевидно, что у великого мастера-сульса жар. Что делать? Что делать? Он ведь не умрёт? Бледный и в поту. Не знаю, поможет ли, но я достала из сумки плошку и сходила к реке. Кто знал, что сменная одежда пригодится на тряпки? Я оторвала ещё кусок и начала протирать водой лицо Минхо. Как удобно, что он не возражает. Такой красивый.. Волосы отливали бронзой на закате. Густые выразительные брови. Взгляд его обычно такой злой и сердитый, но, если присмотреться, нос у него довольно забавный. На иллюстрации тоже был вздёрнутый кончик? И мягкие губы.. К слову, если вспомнить, ведь первый поцелуй между Суа и Минхо случился как раз у реки. Я почувствовала покалывание на кончиках пальцев, и сердце зашумело. Аня! Нельзя! Фу!