На чёрных крыльях феникс

Глава 7

— В.. вы уверены? – запнулась Суа.

— Ты похожа на Дэхёна.

Заметив замешательство в глазах Суа, Сангхун взял её руки в свои и мягко улыбнулся.

— Это же лучше, чем не знать, кто твои родители.

От рук старца будто исходило лечебное тепло. От его последующего предложения Суа не смогла сдержать слёз:

— К сожалению, я не знаю о А Йонг. Но хочешь увидеться с отцом?

Как заверил Глава Сангхун, место он выбрал в соответствии с пунгсу-иржи, так что дух Дэхёна должен был спокойно отправиться в загробную жизнь. Действительно, могильный курган последнего Главы дома Феникса окружали спереди река, слева – гора, за которой находился орден Тигра, справа – гора по направлению к дому Дракона, и, наконец, холм позади символизировал удачливую черепаху. В качестве угощений дедуля подготовил холодные закуски. Здесь была небольшая площадка для обрядов. Суа, ни разу не справлявшая ни похороны, ни поминки, с неуверенностью оглянулась на Главу Сангхуна. Старичок закивал головой и подтолкнул девушку на площадку. Поклоны духу Земли. Как только девушка закончила, Глава Сангхун протянул ей бутыль соджу, ложку и палочки. Сам он, что-то бормоча, прошёл к поминальному столу и поставил чашу с водой, в которой размешал три порции риса – одна для души покойного, другая для духа Земли, третья для духа Неба – и рисовые лепёшки. Любимое блюдо Дэхёна оказалось ттокпокки. Глава Сангхун со светлой тоской припоминал, как ещё с детства любил это блюдо мудрый и сдержанный мужчина и как он отказывал себе в удовольствии, считая, что должен научиться обуздывать желания.

— Хо-хо, такой был утончённый и высокодуховный человек и так любил простую уличную еду, да ещё со столь специфичным вкусом. Остро-сладкий, хо-хо, да уж..

Хотя это и нарушало порядок поминок, Глава Сангхун первым пошёл на поклон, демонстрируя заодно Суа, что и как надо делать. Налил спиртное в рюмку тремя порциями, потом обвёл рюмкой стол три раза и поставил ближе к могиле. Несмотря на возраст, Глава Сангхун оказался достаточно гибким и проворным, чтобы совершить три глубоких поклона. Затем он вылил спиртное из своей рюмки на могилу, и настал черёд Суа. Когда и Суа проделала весь этот ритуал, Глава Сангхун подозвал её, и они вместе опустились на колени на минуту молчания, в которую, как считалось, душа покойного вместе с другими духами пробует пищу, расставленную на площадке.

— Ну же, теперь поёшь вместе с отцом, – произнёс старик, глядя на Суа влажными глазами.

Робко приблизившись, Суа взяла с поминального стола палочку ттокпокки. Хотя кусок в горло не лез, она покорно соблюдала ритуал, мысленно обращаясь к отцу. Она представляла, каким он мог бы быть, в какой одежде ходил, как вёл себя за столом, как бы отнёсся к дочери, которая никогда не приходила к нему и даже не знала о его существовании. Сангхун, отведав блюд, не постеснялся разговаривать с духом Дэхёна вслух. Но говорить ему было не так-то просто – задорный тон скатывался в хрипы, выдавая сожаления и печаль старика. Да и Суа было непросто слушать. В конце совершили ещё совместный поклон и вернулись в дом Главы. Но, как оказалось, на этом всё не закончилось. На кухне приготовили еду без муки, перца и чеснока, ещё ттокпокки и другие блюда, которые любили, по заверениям старика, оба родителя Суа. Сегодня здесь тоже обустроили поминальный стол. Перед дощечками Ли Дэхёна и А Йонг сам Сангхун в определённом порядке установил кушанья по принципу: «красное – на востоке, а белое – на западе», «рыба – на востоке, а мясо – на западе». Зажёг благовонную свечу. И снова чаша со спиртным, поклоны.. Но в этот раз присоединились и Чон с Донхёном. Стоящая перпендикулярно ложка в чаше с кашей, выход и вход в комнату, очередные поклоны и постоянные мысли о том, кого Суа даже не видела, были крайне непривычны для бывшей кисэн. Когда все приступили к общей трапезе, девушка находилась в смешанных чувствах, едва заставляя себя есть. Суа была благодарна дедуле Сангхуну, но почему-то эта благодарность была тяжёлой.

После расслабляющей ванны Суа почувствовала себя лучше, но мысли всё ещё не отпускали её. Это была горечь о преждевременной утрате, о тяжёлом наследии и туманном будущем. Девушка ворочалась в постели, а вместо сна перед глазами постоянно вставали глаза старика со слезами, как если бы он встретил собственную внучку; ошарашенный взгляд Донхёна, старающегося скрыть свои эмоции; насупившаяся Чон, не знающая, как правильно реагировать; могильный камень родителя, к которому Суа всё ещё не до конца знала, как относиться. Чувства душили. Суа оделась и вышла, надеясь, что прохладный воздух приведёт её в чувство. Девушка неспешно прогуливалась, размышляя о том, что она чувствует и как ей быть дальше, пока не заметила фигуру старца в беседке чончжа. Это действительно был Сангхун. На столе перед ним был кувшин с полупрозрачной жёлто-зелёной жидкостью. Суа подумала уже уйти и не мешать лекарю, но Глава Сангхун, будто почувствовав взгляд девушки, обернулся, улыбнулся и жестом подозвал к себе. Суа села напротив, по привычке оценив обстановку. Щёки старика порозовели. Взгляд был затуманенный. Глава много вздыхал.

«Пьян. Перебрал чходжу. Он почти всю бутыль выпил в одиночку», – подумала девушка, в мыслях жалея старца.

Не ей одной в эту ночь было тяжело. Быть может, ей было легче, так как она никогда не знала своих родителей и не испытывала к ним настоящей привязанности. В те редкие дни, когда Суа задумывалась о том, кто она и где её родители, она думала, что мать бросила её в лесу на смерть, но её нашёл управляющий театром. Теперь же она знала, что обоих её родителей постигла печальная судьба, но это ничего не меняло. Лишь то, что Суа твёрже вознамерилась развить свои божественные силы и противостоять той, кто уже давно сеяла хаос в Сэге. Ибо лягушка не помнит, что была головастиком.

— Внешность тебе досталась от отца, но, могу поспорить, дух у тебя крепкий, как у твоей матери, – хихикал старик. – Вино не предлагаю, но могу заварить успокаивающие травы.

— Всё в порядке, благодарю.

Старик поджал губы и посмотрел вверх. На безучастном небе поблёскивали далёкие звёзды.