На чёрных крыльях феникс

Я проснулась от неприятного писка где-то там снаружи. Он доносился то сверху, то снизу. В общем, странно и необычно. Была густая ночь. Я встала с постели и пустила огонёк света осветить округу. Минхо не вернулся. Никого не было. Но я всё ещё чувствовала какое-то напряжение в округе. Накинув верхний халат Минхо, вышла во двор. Тишина. Писк доносился откуда-то издалека. За деревней, что ли? Вдруг к макушке побежали мурашки, волосы встали дыбом. Я едва успела отскочить, как на меня с крыши бросилось нечто. Я призвала огонь, который осветил мертвецки серые руки с изогнутыми когтями, длинные чёрные волосы, закрывавшие лицо, и белое одеяние. Я узнала! Это был не обычный квищин, а самый пугающий из всех – чхонё квищин. Призрак девственницы. Эти существа были особенно ожесточёнными и обиженными. Но опять же. Это был не просто призрак. Он снова был вселён в чьё-то тело. Чёрт! Нечеловечески быстрые движения. Я едва успела отклониться, пустив сноп искр в воздух, который с шумом взорвался – магический сигнал о тревоге. Дом был защищён духами, с которыми у меня были добрые отношения, поэтому я тут же забежала в укрытие за своим веером, на ходу соображая. Это не был сон. Барьер Суюна защищал от живых, а не от мёртвых. Но если мёртвый смог дойти сюда, значит, это тело принадлежит кому-то из ордена. Причём кому-то, кто бывал здесь. Мои подозрения подтвердились, как только я смогла отбросить чхонё квищин. Пускай тело было преображено силой квищин, занимавшей сосуд, я опознала Гоын. Неподвижные глаза изрыгали бесконечную холодную ненависть. Я изменила видение, и вдруг поняла одну ужасную вещь. Вселённые озлобленные духи всегда имели брешь, так как тело им не принадлежало. У них были уязвимости при всей их скорости, мощи и непробиваемости. Но тут дух и тело были гармонично слиты. То есть на меня сейчас набрасывался озлобленный дух самой Гоын! Большинство людей имеют обиды или какие-то незавершения, когда за ними приходит смерть, но далеко не все из них становятся озлобленными духами. Для случайности должно совпасть очень много факторов: внезапная и несправедливая смерть, затаённая злость и обида, сильная эмоция во время смерти, желание мести и тому подобное. Но был и другой способ появления квищин – когда кто-то намеренно распалял душу умершего на взрыв отрицательной эмоции, науськивая на разрушительные цели. Вид Гоын и её лютое желание убить меня говорили только об одном. Её убили, а потом удержали душу, пробудили в ней боль и жажду отмщения и позволили вселиться в собственное тело. Мне было жаль Гоын. Просто изгнать её мне показалось неправильным. Я хотела исполнить для неё ритуал упокоения, чтобы хотя бы её душа смогла обрести покой. Но это было невозможно, пока она так яростно нападала на меня!!!

— Суа!

Как раз когда я оттолкнула чхонё квищин магией земли, через ограду перепрыгнул Минхёк. Отлично!

— Отвлеки её!

— А?

Хотя Гоын не хотела отпускать свою цель, Минхёк преградил ей путь, так что она должна была расправиться сначала с ним. Я же использовала свои знания с умом. После земли металл. Я на всякий случай образовала вокруг Минхёка щит. Теперь вода.

— Фу! Какая жуткая! И быстрая!

Как этот парень умудрялся болтать во время боя? Я воспользовалась ситуацией и оббежала Гоын, связывая её нитями «усмирения». Только я подумала, что всё не так плохо, как вдруг тишину ночи разорвал гонг. На нас напали! Минхёк выругался словами, которых я даже не знала. Мы переглянулись. Сейчас мы находились на отдалении от всех, поэтому не могли знать точно, что происходит в деревне, но оставлять чхонё квищин тоже было неразумно. С Гоын справиться должным образом могла только я.

— Это Гоын, – бросила я Минхёку. – Думаю, её раскрыли и специально обратили в квищин, чтобы она указала дорогу сюда.

— Гоын???

— Я проведу обряд отпущения души. Сможешь позаботиться, чтобы мне никто больше не помешал?

— Сделаю.

Времени не было. Пока Минхёк стоял на страже, я сбегала домой за вином, чашкой, благовонием, закусками, которые остались на кухне и барабаном. Без аккомпанимента я бы не смогла. Прямо на земле разместила хочжокбан в качестве поминального стола с едой. Воткнула палочку благовония, в рис – две палочки. Руки мои тряслись, но я следила за размеренностью дыхания. Бросила в Гоын заготовленные заранее талисманы, которые тут же сформировали вокруг квищин особый круг с чистой энергией. Надо было быстро входить в нужное состояние. Отпила вина, другую чашу я вылила на землю, третью вновь наполнила и поставила перед квищин. Я вдохнула воздух, связывающий меня с этим миром, и задержала дыхание.

— Ли-кёсуним, пожалуйста, помогите, – взмолилась я.

Ударила в пук. Ещё раз. В этот раз я была себе и наблюдателем за ритуалом, и исполнителем. Это всё равно что игрушечному паруснику оказаться в настоящем море во время бури. Я взывала к всевозможным духам помочь мне. А помочь они могли мне только, войдя в моё тело и даровав свою силу. Топнула ногой – откликнулись духи земли. Вращение – пришли духи воздуха. Я словно росла, увеличиваясь до размеров, чтобы море стало для меня лужей. Моя битва со злом за освобождение Гоын началась. Бессмертный отражался в моём собственном свете, направляя и придавая уверенности. Осветить тьму! Подавить ярость! Облегчить душу! Я погрузилась в мир духов слишком глубоко и уже не чувствовала своего физического тела и не знала, что делала. Ли Дэхён предостерегал меня. Но я словно катилась с горы. Как тут остановиться?! Я поняла, что теряю контроль, а звук инструмента почти не слышала. Теперь я всеми силами сдерживала свою мощь. Это было тяжелее всего. Если то, что испытывали призраки, хоть сколько-то было похоже на это, то я могла представить, почему они так неистоствовали. Меня будто распирало изнутри! И если давать себе волю сопровождалось эйфорией, то сдерживать себя походило на пытку. Чёрт, я не смогу!

— Сможешь! Ты почти это сделала, – раздавался эхом голос Бессмертного.

На «почти» нельзя сдаваться! Я, благодаря духов за помощь и воздавая им почести, просила их покинуть моё тело. Тех, кто не хотел этого делать и соблазнял меня могуществом, приходилось выгонять. И вдруг меня словно переклинило. Я различила душу Гоын, одинокую и потерянную. Я позвала её.

— Суа? – отозвалась тихо она. – Нет. Кто ты? Ты пришла проводить меня?

— Да. Не беспокойся. Ты была хорошим человеком. Тебя не забудут.

— Спасибо.