Страница 56 из 108
Но через какое-то время Ён поймал себя на том, что начинает слышать мелодию. Фальшивых нот становилось всё меньше. Каягым под пальцами мальчика пружинисто запел. Ритм ускорялся. Мелодия сменяла настроение: от бодрого перешла к тревожному, а после окрасилась глубокой печалью. И вдруг резко, на полуслове, мелодия закончилась фальшивой нотой. Лаки тяжело дышал и не поднимал взгляда. Но Ён видел, как раскраснелись его щёки. С них что-то капнуло.
— Ты плачешь? – Ён даже приподнялся, готовый кинуться и обнять Лаки.
— Нет, – ответил тот и провёл рукавом у глаз.
Ён вздохнул. Он хотел объяснить Лаки, что чувства имеют право на выход и что не стоит их отрицать, иначе они скопятся и превратятся в болезнь, но не успел. Дверь в комнату скользнула в сторону, едва ли не разрываясь. Помещение тут же погрузилось в таинственный полумрак, даже пламя в фонарях заплясало вверх ногами. Лаки отшвырнуло, Ён едва успел его поймать.
В комнате показалась женщина, и за спиной её, подобно вееру, раскрывались один, два, три, четыре, пять, шесть.. девять лисьих хвостов. Отблеск свечи озарил лицо кумихо.
— Хёнджу? – сглотнул Ён.
Её глаза сверкали. Лицо было подобно холодному нефриту. Волосы ниспадали чёрным каскадом, делая лису пугающе чарующей. Она клацнула когтями, словно кинжалами. Подлетела к Лаки и, сжав его горло, впечатала в столб.
И Ён понял, что не может пошевелиться. Он совершенно не по ситуации распластался на подушках.
— Это ты играл сейчас? – вопрос был больше похож на угрозу. – Где ты услышал эту мелодию?
Лаки задыхался, но взгляд его пронзал Хёнджу в ответ. Если он и был напуган, то ничем не выдал себя. Хёнджу такая реакция только злила. Но вдруг она отпустила Лаки и повернулась к Ёну.
— Вы посмели учинять беспорядки на моей территории. Спугнули клиентов, устроили скандал. Вам придётся заплатить. Я дозволю вам выбрать: сердцем или печенью.
Конечно, кто, если не Хёнджу, прикончит Ёна не в той, так в этой реальности! Он как раз был похож на лягушку, готовую к препарированию.
В мыслях раздались первые ноты похоронного марша.
Па-па-па-пам.
Вернее, песни Norazo «Судьба».
Вот только, похоже, первой целью кумихо всё же стал Лаки. Хёнджу снова повернулась к нему и не отводила более взгляда. Лаки тоже смотрел в глаза кумихо и не мог пошевелиться, чтобы встать, как ни старался. Ён мог видеть лишь напряжение на лице мальчишки и бусинки пота. Лицо же Хёнджу, которое Ён так хорошо знал, незаметно менялось. Ён точно мог сказать, что она разочарована и злится всё сильнее.
Что она пыталась сделать с Лаки? В воздухе запахло озоном. Гроза была готова разразиться, и Ён как никогда ясно чувствовал, что если он ничего не предпримет, то Хёнджу набросится на Лаки и разорвёт его в клочья.
— Р-а-з-р-а-б-о-т-ч-и-к-и.. – прокряхтел Ён.
От странного удушья темнота распылялась в сознании. Даже Разработчики притихли. Или это было из-за состояния самого Ёна? Но вдруг он почувствовал, что может пошевелить ногой. Затем освободилась рука. За ней и всё туловище. Оно было словно налито свинцом, отчего даже для крохотного движения требовался максимум усилий, но Ён справлялся.
[<Бессмертный Три> говорит, что, чтобы противостоять кумихо, нужно выявить её истинную сущность, полностью раздев девицу]
— Этот этап проехали, – ответил Ён; сомневаться, что перед ними кумихо, не приходилось.
[<Бессмертный Семь> вспоминает, что дальше следует прочитать изобличающее заклинание, текст которого утерян]
— Что? Серьёзно? – почти пискнул Ён.
Он уже поднялся на ноги. Склонив голову, Ён вышел чуть вперёд. Он был преисполнен решимости. Выставил руки к Хёнджу и закричал, поигрывая пальцами:
— Твои восемь букв! – Ён круговыми движениями задвигал руками, повторяя: – А, тэбак! А, тэбак! Твои восемь букв!
Ён добавил экспрессии и прыжков. Если у Чхоёна сработало, может, и у него получится?
— Не беспокойся! – пропел Ён, разводя руки в стороны, потом показал «класс». – Не трясись. Не плачь и не смейся одновременно. Волосы растут. Раскрой грудь, расправь плечи. Цветущая жизнь! Это всё обязательно будет в твоих восьми буквах!
Ён продолжал петь, выплясывая танец. Где-то он не попадал в ноты, где-то сбивался с движений. Ён резко раздвинул ноги и присел, полностью отдаваясь своему дурашливому танцу. Но привлечь внимание Хёнджу-кумихо удалось.
— Что ты делаешь?
Ён поднял голову и с удивлением обнаружил, что свет вернулся в норму, Хёнджу стояла перед ним уже без хвостов, сложив руки на груди с очаровательным удивлением. Если бы он не видел её минуту назад в яростном воплощении, подумал бы, что сошёл с ума. Но, честно говоря, Ён вообще не был удивлён тем, что Хёнджу в этой реальности была кумихо. Красивая и опасная – это точно про неё. Что в том мире, что в этом она была из тех красавиц, которые привыкли играться с чувствами людей, давая им основания питать ложные надежды и затем наслаждаясь трепетом окружающих. Так и сейчас Хёнджу-кумихо пустила в ход всё своё очарование, будто не она минуту назад пыталась прикончить гостей.
Ён выпрямился, отряхнулся и обернулся. Лаки был удивлён не меньше Хёнджу. Он застыл, и даже рот его был чуть приоткрыт.
— Он всегда такой? – спросила Хёнджу.
— Понятия не имею, что ты имеешь в виду, – ответил Лаки. – Но вынужден признать, крыша у него слегка поехала.
— Эй!
Ну, все были живы. Значит, танец в этом мире действительно способен отвадить всяких существ.
Здорово! Ён знал немало танцев разных групп, значит, теперь он непобедим? Пф, ожившие мифы? А сколько разговоров было!
— Ладно, я прощу вас за нарушение моего спокойствия, – заговорила вдруг Хёнджу, мило приглашая сесть за столик, на котором всё ещё стоял принесённый кисэн ликёр. – Какое дело привело вас ко мне?
Лаки, похоже, был ещё в шоке от произошедшего. Ёну пришлось даже дёрнуть его за рубашку, чтобы тот уселся.
— Мы пришли к тебе, так как слышали, что ты можешь знать, где Создатель, – произнёс Ён.
Хёнджу сидела напротив с идеально прямой спиной и элегантно согнутыми в локтях и сложенными друг на друга руками. Она опустила глаза с усмешкой, мягкой, как подушечки кошачьих лап.
— Сейчас я не могу сказать, где Создатель. Он исчез, и все забыли даже его имя. Я искала его последние сто лет и наконец нашла.
— И где же он?